Перейти к публикации

Проза камчатских начинающих и уже начавших писателей


Елена Шантова
 Поделиться
Подписчики 0

Рекомендованные сообщения

Елена Шантова

«Царствие небесное»!

У Натальи Ивановны с утра болела голова, и волнами накатывала тошнота. А надо на работу идти. «Так, сладкий чай, аспирин»,- подумала она.

В больнице с утра суматоха, она оформляла, выписывала больных,- тяжелая голова соображала плохо. Наталья Ивановна несколько раз напутала в документах и злилась, что с утра все пошло наперекосяк.

Часа через три выдалась свободная минута, она откинулась на спинку кресла: перед глазами поплыли вчерашние события. Умерла дальняя родственница, с работы пришлось отпроситься. Народу на похоронах было много, Наталья Ивановна включилась в хлопоты, и целый день провела на ногах. Потом поехала к старой приятельнице - Лидке Сычевой, не виделись с ней лет семь, а на поминках поговорить не удалось. И вот, пожалуйста, – разбитость и головная боль.

- Наталь Иванн,- дверь приоткрыла Светка из процедурного,- главный завтра в Италию летит, сейчас собирает всех в кабинете.

- Иду,- Наталья Ивановна медленно встала, при выходе успела бросить взгляд на свое кислое отражение в зеркале.

Через полчаса почти весь коллектив небольшого отделения больницы собрался у главного врача. Пока накрывали на стол, Виктор Степанович рассказывал об Италии, которая оказалась его давней мечтой. Коллектив был дружный и веселый, пошли тосты. Кто-то даже пожелал отпускнику роман со знойной итальянкой.

Наталья Ивановна сразу захмелела после вчерашнего, и, как ни странно, головная боль утихла. «А вот и не все сегодня наперекосяк»- подумала она.

- Виктор Степанович, у меня есть тост. Ну-ка, налили все,- весело скомандовала она, вставая, язык слегка заплетался. Шум затих, она подняла бокал и повернулась к главному врачу:

– Значит, завтра летите?

И, вдруг, неожиданно для себя, ляпнула:

- Ну, царствие Вам небесное!!!

Еще не сообразив до конца, что произошло, Наталья Ивановна увидела, как вытянулось лицо Виктора Степановича, и глаза его сделались размером со сливу. Наступила гробовая тишина, никто не знал, что делать. Сотрудники c бокалами в руках ошарашенно смотрели то на Наталью Ивановну, то на главного.

Первой нашлась старшая медсестра:

- Ты-ты что, Наталья, с ума сошла?- она усадила ее на место и шепнула,- Больше у меня на похороны не отпрашивайся!

Тут со всех сторон послышались сдержанные смешки, и через несколько секунд в кабинете разразился такой хохот, что с поста прибежала дежурная медсестра. Хохотали долго. Когда успокоились, вспомнили про отпускника. Он сидел с жалкой улыбкой, подперев голову рукой.

- Извините, Виктор Степанович, я даже не знаю, как это у меня вырвалось,- пыталась оправдаться Наталья Ивановна, ее щеки пылали.- Я хотела сказать, хорошего полета и мягкой посадки.

- Вы бы, Наташенька, мне еще «земли - пухом» пожелали,- невесело пошутил Виктор Степанович.- И что мне теперь делать? Билет сдавать?

- Ничего не надо сдавать!- старшая медсестра заботливо налила начальнику рюмку коньяка.- Вот, выпейте, и все будет хорошо. Наталь Иванна по запарке ляпнула, а вы и расстроились!

- Ничего себе, отметил поездку!- продолжал сетовать главный врач.

Время обеда закончилось, сотрудники, пожелав отпускнику не поддаваться суеверию, стали расходиться. Наталья Ивановна ушла к себе кабинет.

- Ну что, Виктор Степанович, успокоились немного?- раздался в коридоре голос старшей.

- Знаете, Тамарочка, мне как-то не по себе. Я подумал и все-таки решил поменять билет. Ничего страшного, полечу на несколько дней позже.

Немного погодя к Наталье Ивановне забежала Светка.

- Как ты тут?

- Свет, так неудобно вышло! Главный поехал билет менять.

- Ну что ж теперь. Да не ругай ты себя! Со всяким может случиться. Мы все ляпаем, не думая.

Наталья Ивановна поблагодарила ее за поддержку, но настроение, которое так, было, поднялось, сошло на нет, и вернулась головная боль. «Все-таки, день сегодня не задался»,- подумала она, и, вздохнув, снова занялась больничными документами.

А через две недели вернулся из Италии Виктор Степанович живой и невредимый и привез ей сувенир.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
- Виктор Степанович, у меня есть тост. Ну-ка, налили все,- сказала она, вставая. Язык у нее слегка заплетался. Она подняла бокал, шум сразу затих. Наталья Ивановна посмотрела на главного врача.

– Значит, завтра летите,- и, вдруг, неожиданно для себя, ляпнула.- Ну, царствие Вам небесное!!!

Читал недавно об этом в камчатской газете.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Раиса Аркадьевна

А что, забавная история.

Сначала я подумала, что речь об учителях: "физкабинет" смутил. Потом всё встало на свои места.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Читал недавно об этом в камчатской газете.

Да, впервые я напечатала эту историю в газете "Камчатское время" в рубрике "Веселые истории читателей КВ" под своим именем, получила главный приз (только некогда забрать). А потом уже написала рассказ. Шантова — псевдоним.

А что, забавная история.

Сначала я подумала, что речь об учителях: "физкабинет" смутил. Потом всё встало на свои места.

Спасибо за "физкабинет". Это я пропустила "о", должен был получиться "физиокабинет".

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Елена Шантова

Новогодние яйца. Миниатюра.

Тридцать первого декабря мне нужно было съездить в магазин. Cтояла оттепель, два дня валил мокрый снег, и настроение было совсем не новогоднее.

Смахнув с капюшона сугроб, я вошла в переднюю дверь переполненного городского автобуса. Обычно у входящих сразу требовали плату. Я крутила головой, высматривая кондуктора, а потом двинулась в середину салона. Пассажиры, как назло, столпились именно там, пришлось пробираться с трудом. И тут я заметила, что они, как будто, в очереди стоят, и не на выход в среднюю дверь, а к кондуктору. Я еще протиснулась вперед, и обомлела: половина пассажиров ехала с картонными ячейками, полными яиц.

«Что такое?- думаю.- Или я сплю, или все едут с птицефабрики». «А-а-а,- вдруг осеняет меня.- Я, наверно, в служебный автобус попала».

- Скажите, пожалуйста, это какой маршрут?- спрашиваю женщину, стоящую рядом.

- Двадцать восьмой. Вас, наверно, яйца удивили? А это кондуктор торгует.

- Как кондуктор?

- Да, кондуктор. Вон, посмотрите, у нее даже торговый прилавок оборудован.

Я обернулась: крупная тетка в старом парике и синей куртке, с прицепленными к рабочей сумке мятыми билетами, с большим удовольствием торговала куриными яйцами.

- Кому-у яичко, подходи-ите!- вдруг заголосила она, как на рынке.

Я увидела, что пассажиры весело толпятся возле высокого штабеля из картонных ячеек.

- Подходи-ите, не стесняйтесь! Покупа-айте яичко к новогоднему столу,- нараспев повторила кондуктор.

Некоторые пассажиры, купив целую ячейку яиц, теперь продвигались к выходу. Автобус сильно трясло, качало, и они изо всех сил старались донести хрупкий груз до двери. По пути они то и дело задевали стоящих пассажиров и приводили в трепет сидящих, когда проносили ячейки над их головами. Я на всякий случай отошла подальше.

На остановке они вышли. Кондуктор, обрадовавшись, что тряска прекратилась, теперь накладывала яйца в пакетики. Водитель хотел, было, тронуться, но она крикнула:

- Олеженька, попридержи! Я сейчас распрода-амся!..

Когда вторая группа покупателей по одному покинула салон, кондуктор ласково разрешила:

- Олежа, трогай!

А сама с довольной улыбкой свернула деньги трубочкой, спрятала их за пазуху и стала убирать в сторону пустые картонки. Управившись, она любовно поправила яйца в верхнем лотке и, приметив в салоне новых пассажиров, еще громче заголосила:

- Яи-ичко дома-ашнее! Недо-орого!

От моего плохого настроения не осталось и следа, а в голове сложился рассказ в рубрику «Смешные истории наших читателей» одной из местных газет. Я даже мысленно смаковала первую премию.

Автобус ехал медленно, подолгу стоял на остановках. Остальные пассажиры тоже с удовольствием наблюдали за ходом торговли. Кондуктор так никого и не обилетила. Вдруг автобус неожиданно сошел с маршрута и, свернув в сторону автопарка, остановился. Пассажиры, было, запротестовали, но кондуктор, мгновенно изменившись, гаркнула:

- Чего раскричались? Скажите спасибо, что бесплатно проехали!!! Неблагодарные какие!

Люди молча покидали автобус, и только одна женщина тихонько спросила:

- А вы поедете во второй рейс? Я мало денег с собой взяла.

Пообещав появиться на маршруте через полчаса, кондуктор достала из-за пазухи деньги и принялась считать прибыль.

Я шла на ближайшую остановку, мокрый снег лепил в лицо, но я улыбалась, перед глазами стояла картина: возле автобуса двадцать восьмого маршрута стоит длинная очередь за «новогодними» яйцами.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Елена Шантова

«Песни» моего детства

Летний отпуск две тысячи второго года мы с детьми решили провести в небольшом городке Самарской области. Жить было негде, и мы поселились в старом доме бабушки и дедушки. Он стоит одиноко возле железной дороги на самой окраине города.

В доме нет телевизора. От нечего делать старший сын слушает Самарское радио, переключая приемник с канала на канал: «Красная шапочка, я тебя съем!»- и пионер сожрал свою пилотку». Сейчас в моде всякие радиоприколы.

Бабушка и дедушка всю жизнь работали на железной дороге. Они давно умерли, и с тех пор дом пустует. Как только я зашла в него, ком к горлу подкатил: здесь все так же, как в детстве! В небольшой прихожей все еще стоит темно-синий сундук под вешалкой. Желтая краска на полу потемнела, стерлась в проходах.

Когда-то я родилась в этом доме. В спальне до сих пор висит крючок для люльки, в которой выросли четверо бабушкиных сыновей, а потом и многие из нас, восьми внуков. А какой запах! Из детства...

Сразу всплывают в памяти залитые солнцем картинки: жарко, дверь в дом открыта, на ней висит штора от мух. «Тудук-тудук, тудук-тудук»,- поезд. Бабушка сидит в тени на большом крыльце и пьет чай из блюдечка, а мы с братом Олежкой едим свежий хлеб, запиваем парным молоком и жмуримся от солнца и от удовольствия.

Каждое утро летних каникул начиналось с молочка на этом крыльце. Потом я прибирала в доме и ходила с бабушкой привязывать корову на выпасе. Часто мы с Олежкой помогали деду собирать скошенную траву на лесных опушках, и тащили домой тележку с сеном.

«Какая я красивая сего-о-дня!

Какая я красивая сейча-ас!», - звучит по радио песенка Натальи Ветлицкой.

А рядом с домом замечательный старый яблоневый сад. Деревья погрузнели от тяжелых веток, яблоки стали мельче. На московской грушовке сохранилась дедушкина кормушка для птиц. За вишней у забора никто не ухаживает, она сильно разрослась, но ягоды такие же сладкие, как в детстве.

Летом каждый вечер дедушка топил баню. Попарившись, всей семьей на крыльце пили чай с вишневым вареньем и слушали бабушкины рассказы о жизни.

«Ну, что ж ты страшная такая?

Ты такая страшная»,- сын переключил канал. Черт-те что поют!

А недалеко от дома речка. Вокруг такой простор! Ячменные поля. А раньше здесь сажали кукурузу. Мы с Олежкой заходили в нее, как в большой диковинный лес, и боялись заблудиться. До отвала наевшись молодых початков, набирали их полные пазухи и несли бабушке. Кукурузу я представляла куклой и заплетала в косы ее нежные молочные «волосики».

Дом, сад, баня, - все стоит, как ни в чем не бывало, и так же несутся мимо поезда и «поют», «поют» свои песни… А бабушки и дедушки нет... Как мало я уделяла им внимания! Не дослушала их, не долюбила. Надо было каждую минуту черпать от них мудрость, а в ответ дарить, дарить им свою любовь... Как все безвозвратно поздно!

«Кого хочу, - не знаю? Кого знаю, - не хочу», - снова радио.

- Игорь, выключи эту гадость.

- Мам, я сейчас найду «Европу-плюс». Это хороший канал.

«А-я-я-я-я-я-яй, убили негра. Убили негра, убили.

А-я-я-я-я-я-яй, убили негра. Суки, замочили». Ничего себе, «Европа».

В первую ночь в старом доме засыпается плохо. «Тудук-тудук,- мчится скорый поезд,- тудук-тудук». На кухне звенит ложечка в стакане, и стены дома слегка трясутся.

Когда-то я росла под стук колес. Это любимые «песни» моего детства. Их много, и они очень разные: днем - веселые, радостные, ночью – успокаивающие, убаюкивающие, будто мама качает меня в люльке и ласково похлопывает по плечу в такт идущего поезда. Всю свою жизнь я помню эти «песни».

Мы с братом любили железную дорогу, могли часами ходить по рельсам старой ветки, стараясь держать равновесие. Многие наши игры были связаны с ней. Мы подкладывали на рельсы главных путей маленькие камешки, надеясь, что поезд сделает из них лепешки, но потом ничего не могли найти. Тогда мы стали класть ложки и вилки прямо под вагоны медленно идущих товарных поездов. Получались удивительно плоские «землекопалки». Ложки в доме скоро закончились, и мы получили взбучку.

А однажды у бабушки в шкафу мы нашли путейские атрибуты. Надев на себя желтые куртки и выйдя к железнодорожному полотну, стали махать красным флажком, дудеть в рожок и остановили скорый поезд. Он громко загудел, прибежала бабушка, зеленым флажком подала машинисту сигнал отправления, а потом стала нас ругать. Остановленный «скорый» тяжело набирал ход и вторил ей сердито: «Ту-ду-дук, ту-дук, ту-дук, ту-дук».

Когда я выросла, поезда стали «петь» мне другие песни и звать с собой: «Туда-туда, туда-туда!» Это были песни дороги, я и сейчас слушаю их, когда еду в отпуск. Они тоже разные: веселые и торопливые, спокойные и грустные, тревожные и рвущиеся с рельсов в разные стороны.

Засыпаю. Песня детства убаюкивает меня, и уносится вдаль вслед за поездом, все тише звенит ложечка в стакане.

Утром проснулась рано, но выспалась, как никогда. Включаю радио:

«Не все то солнышко, что встает!». Тьфу, с чего нынче в Самаре утро начинают. И тут же льется: «Широка-а-а страна моя родна-а-я. Много в не-е-ей...».

С удовольствием умылась во дворе прохладной после ночи водой, потом включила чайник на кухне и стала готовить завтрак. «Ты жива? Ещё, моя старушка!»,- с выражением сообщили по радио. Нет, надо что-то делать! «Тудук-тудук, тудук-тудук!»- соглашается со мной проходящий товарный. Выкину этот радиоприемник! Хотя понятно, этим не оградить детей от пошлости.

Проснулся старший сын и сразу переключил радио на свою «Европу-плюс», а там - новый радиоприкол: «Девочка жестами объяснила, что зовут ее Кончита».

- Та-ак, все! Можете обижаться на меня,- говорю я,- но радио мы больше слушать не будем. Лучше купим магнитофон.

День выдался прекрасный. Мы с детьми завтракали на крыльце. Сейчас бы молочка парного!

Все вместе отправились за магнитофоном. Ехали на электричке в три вагона, которая обслуживает рабочих железнодорожного узла. Все двери у нее закрываются на ручки с защелками. Она старенькая, вся какая-то угловатенькая, говорят, ей больше семидесяти лет. Электричка тоже из моего детства. «Ту-ду-дук – ту-ду-дук, ту-ду-дук – ту-ду-дук»,- я с удовольствием слушаю медленную песню ее усталых колес. А в вагоне по радио звучат детские песенки. Когда они закончились, диктор радостно выпалил:

- Наши поезда самые поездатые поезда в мире!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Елена Шантова

Дед Костя

Посвящается Константину Сергеевичу Белову.

Память… Что так неспокойна она? Зачем заставляет обращаться к прошлому, переосмысливать его? Почему возникает нестерпимое чувство тоски по тем, кто меня вырастил, кто оставил мне свет любви и родного тепла?

Вспоминается дед Костя - ветеран войны, офицер артиллерии, и просто добрый, бесхитростный человек, «дурачок», как называли его окружающие.

Дед был мне не родным. В пятьдесят седьмом году, колеся на строительно-монтажном поезде по просторам родины и, выполняя то там, то здесь государственные заказы, он попал в наш захолустный городок, где предстояли большие работы по расширению железнодорожного узла. Поезд определили на заброшенную линию, а рабочие так и остались жить в вагонах.

Деду Косте в то время было сорок четыре года. Работал тяжело: шпалы таскал, рельсы укладывал, зимой в пургу ходил очищать от снега дальние участки дороги. В получку крутились возле него друзья-собутыльники, и, пропив за два дня все его деньги, повеселившись вдоволь и покуролесив, на месяц исчезали, а деду приходилось потом кормиться, чем Бог послал, и зимой ходить в парусиновых тапочках.

И неизвестно, чем бы закончилась его непутёвая жизнь, если бы не встретил мою бабушку Веру, красивую русскую женщину. Ей было тогда тридцать восемь лет, она жила в небольшой комнатке домика путевых обходчиков. На деревне, откуда она родом, взрослые девки с подросткового возраста почитали её за первую красавицу, и брали с собой на посиделки. Первый муж её тоже был из деревни, но погиб на фронте в начале войны. Единственную дочь, мою маму, она родила от одного эвакуированного, но семейная жизнь не задалась.

Дед Костя внешне очень подходил бабушке: тёмные глаза, нос с горбинкой, немного припухлые губы и волнистые волосы, но решение - взять в мужья такого человека - далось ей нелегко. Бабушка была из патриархальной семьи крестьян-середняков, недавно переехавших в районный центр из глухой деревни.

- Горький пьяница, дурит иногда,- рассказывала родне,- но покладистый и добрый.

Сёстры пытались её вразумить:

- Да он бродяга без роду, без племени, дурачок к тому же! Не пара он тебе.

И, правда, более бестолковую жизнь, чем у деда Кости, трудно было представить, в свои годы он ничего не имел: ни дома, ни семьи, ни детей, жил одним днем, и поведения был импульсивного, но подкупали его ордена и медали. Из родственников бабушку поддержала только престарелая мать. Выслушав все стороны, она выдала вердикт:

- Бери его, Верк, не смотри, что дурачок! Сейчас бабы все без мужиков. И с девчонкой тебе легче будет. Ты, чай, не дашь ему деньги пропивать.

Дед Костя быстро переехал к невесте, вещей было мало: военные награды, небольшие собственного художества картины в рамочках, гармонь и то, что надето на нём.

Собрали застолье, позвали гостей. Дед задорно играл на гармошке, бабушка пела сильным бархатным голосом и плясала с сёстрами под частушки. В самый разгар веселья, захмелевший жених, испытывая невообразимое счастье оттого, что, наконец, приобрел дом и семью, и уже не зная, что ещё можно сделать для этих людей, как ещё шире распахнуть для них своё любвеобильное сердце, передал гармонь брату невесты и, скинув с себя одежду, пошел плясать голяком. Родственники потом рассказывали, как были ошарашены его поступком. «Драться,- говорили они,- дрались, но чтобы нагишом…, такого не видали на своем веку». Выручила соседка, бойкая и ловкая баба Лизавета. Схватив лопату, она огрела жениха по спине, навсегда отбив у него охоту куролесить на виду у людей.

Потихоньку началась совместная жизнь бабушки и деда. Оба много работали, хозяйство вели экономно. Зарплату ходили получать вместе, и бабушка видела, как у прежних собутыльников мужа недобро поблёскивали глаза. Скоро в семье появился достаток: дочке купили новую одежду, обувь, а потом и сами оделись к зиме, а со временем завели кур, коз и даже корову.

Бабушка рассказывала, что поначалу дед погуливал. Через несколько лет совместной жизни он неожиданно ушел к другой, забрав свои медали и картины. После войны мужчин не хватало, а дед был доверчивым человеком, любая женщина могла подпоить и окрутить его. Поборов чувство обиды бабушка подкарауливала мужа после работы, уговаривала вернуться, а потом назло взяла, да и загуляла с одним красавцем. Дед тут же пришел домой, но медалей и картин с ним уже не было.

Позже он продолжал погуливать и стал навещать соседку - Настю Груничеву. Она жила с сыном-дурачком, особой красотой не отличалась, была женщиной высокой, сухопарой и громогласной. Связь открылась, бабушка ходила ругаться с ней, а потом прятала от людей синяк под глазом. Вразумить мужа удалось, и Груничева отошла в сторону, но Витька – её сын – долго не мог успокоиться. Он брал в руки топор, приходил вечерами под наши окна, и по-своему заступаясь за мать, орал во всё горло: «Пошел рубить Хусаиновых!!!». Почему именно Хусаиновых, никто не знал, был, вроде бы, такой футболист в те годы, но топор в руках дурачка наводил ужас на окружающих.

После Груничевой у деда Кости появилась ещё одна женщина - оборотистая и наглая баба – Клавдия Савинова. Она жила в старом доме на отшибе, недалеко от железнодорожного переезда, где дед Костя с бригадой укладывал новые шпалы. Там Клавдия его и окрутила. Она содержала престарелую мать и маленькую дочку, и внешне была полной противоположностью Насти Груничевой.

Дородная с мелодичным лилейным голоском, втёршись в доверие к деду Косте, она была слаще меда, плакалась о своей тяжёлой доле и потихоньку вымогала деньги. Он совсем не разбирался в людях, жалел её, уносил из дома последние продукты и кормил чужую семью. Бабушка долго ни о чём не догадывалась, только удивлялась, что Клавдия повадилась к ним в гости захаживать, да чаи распивать. Дошло до того, что соперница, вконец обнаглев, вместе с матерью обобрала наш сад и огород, когда все были на работе. Тут связь и открылась. Бабушка горько плакала, время было голодное, семья осталась без заготовок на зиму. Дед Костя переживал больше всех: он не выносил слёз. Бабушке показалось, что только сейчас он понял безнравственность своего поведения. И с тех пор дед Костя никогда по женщинам не ходил.

Были у него и другие холостяцкие привычки. Нет-нет, да и приходил домой пьяным. Бабушка слыла женщиной не робкого десятка, но в такие моменты, захватив с собой колбасу, сметану, да ещё что-нибудь ценное из холодильника, она пряталась на чердаке сарая и ночевала на сене. Дед Костя подолгу шумел во дворе, угрожал ей, и всем, кто обижал его в жизни, но ругаться не умел и крыл всех только «чумой болотной».

Позже, когда дочь вышла замуж и родилась я, управляться с пьяным стало легче.

- Ну-у, деда, слюнявый ты,- помню, пищала, когда совсем маленькая по наущению матери и бабушки уводила его спать, а он пытался приласкать меня и чмокнуть в щёку.

Я долго была одним ребёнком в семье, и дед души во мне не чаял. Мама рассказывала, когда я родилась, нигде не могли купить детскую ванночку. Дед безуспешно бегал по магазинам нашего городка, а потом уехал в областной центр, и вернулся только через два дня. Стояла жара, он шёл по улице с ванночкой на голове и по его уставшему, но довольному лицу катился пот. Домашние так и не смогли добиться, где он ночевал и как раздобыл ванночку.

Я не помню, чтобы дед ругал меня. Он восторгался любым моим словом, делался ласковее ягненка, расплывался в улыбке, руки его так и тянулись ко мне. В такие минуты любовь переполняла деда, парализовывала в нём все другие жизненные проявления, и он впадал в какое-то особое блаженное состояние.

Общих детей у них с бабушкой не было, а дед Костя так их любил, что не мог пройти мимо маленького человека: обязательно подойдёт, поговорит, погладит по голове, угостит чем-нибудь или подарит игрушку. Часто это были мои игрушки, но и мне он тоже что-нибудь приносил.

Дед хорошо рисовал, но делал это только для меня. Простым карандашом в тетрадке он мог быстро набросать табун лошадей, море и лодочки, заходящее солнце. Часто он придумывал для меня нехитрые забавы: в песчаном склоне железнодорожной насыпи, которой заканчивался небольшой двор, он копал ямку, сверху, над ней, вставлял трубу из толстой пустой внутри соломины и делал маленькую печку. Дрова-палочки горели плохо, дымили, но всё равно это было интересно.

Со временем дед перестал выпивать, но были у него и другие чудачества, досаждавшие семье. Он говорил, что все детство провёл беспризорником и поэтому не научился делать многие бытовые вещи, а привычку - вылизывать посуду после еды – не изжил до самой смерти.

- Зачем облизывать? Поставь в раковину!- увещевала бабушка.- Или оставь на столе. Я сама всё вымою.

Дед кивал головой, виновато опускал глаза, но тут же забывал и снова ставил в шкаф вылизанные тарелки. Всю жизнь бабушке приходилось два раза мыть посуду: до еды и после.

О том, что дед не родной, я узнала в десять лет. Это казалось неправдой. «Разве «не родные» так любят чужих детей?»- думала я и начала вести расследование. Дед был молчалив от природы, но понемногу рассказывал о детстве, о войнах: гражданской, Финской и Великой Отечественной, о ранениях, и правда в его рассказах тесно переплеталась с вымыслом.

По поводу собственного происхождения он рассказывал две совершенно разные истории и обе казались правдоподобными. По первой из них, дед не знал родителей, и говорил, что был подброшен в приют новорожденным. По другой,- родители его были людьми высокого происхождения по фамилии Кондратьевы. Их расстреляли в революцию, и дед Костя вместе с младшим братом попали в приют, но что стало с братом и как разошлись их пути, никогда не рассказывал. В обеих историях конец был одинаковым: дед убегал из приютов, скитался, его ловили, и снова убегал.

С датой рождения деда тоже не всё в порядке. По документам он родился в 1913 году, но домашним всегда называл разные даты. Видимо, были в его жизни периоды, когда приходилось убавлять или прибавлять себе годы, а потом и забыл, где - правда. То же самое происходило с фамилией. В одном приюте назвался Беловым в честь артиста, однажды увиденного на сцене одного из московских театров, а потом открылась прежняя фамилия. До шестидесяти лет дед Костя так и жил Беловым-Кондратьевым, и только при последнем обмене паспорта решил остаться Беловым.

Местом рождения в его документах числился город Омск, хотя он всегда рассказывал о Москве, где скитался ребёнком во время революции 1917 года и после неё. Это можно считать правдой. В 70-е они с бабушкой ежегодно ездили на три дня в Москву за продуктами, проезд в то время оплачивали всем железнодорожникам. До столицы ехать сутки, они приезжали на Казанский вокзал, и дед Костя, заведя бабушку в первую же подворотню, через несколько часов выводил на Красной площади. Бабушка рассказывала, как шли они по московским трущобам, заваленным мусором, перелезали через какие-то заграждения, спускались в подземелья. Дед её удивлял, он, словно, попадал в родную стихию и преображался до неузнаваемости: глаза горели, по лицу блуждала улыбка, обычно молчаливый, здесь говорил без умолку. Крепко держась за него, бабушка ни разу не упала и не испачкалась, предупреждённая вовремя. Если на пути встречались закрытые под аркой ворота, дед с ловкостью юноши нырял в подвалы, проверял дорогу, и проводил бабушку на нужную улицу.

Однажды в одном из подвалов он остановился и замолчал. Бабушка испугалась, думая, что дед забыл дорогу.

- Я раньше жил здесь,- тихо сказал он.

- Ну, пойдём, посмотрим, где ты жил.

- Не могу. Там умер мой друг, и все дети тогда разбежались.

Дед Костя отлично помнил все проходы в подворотнях, словно никогда не уезжал из Москвы. Значит, за последние шестьдесят лет здесь ничего не изменилось. А вот автобусных и трамвайных маршрутов и, тем более метро, которые появились гораздо позже, он не знал.

На Красной площади бабушка и дед обязательно фотографировались возле Кремля. Сохранились десятки одинаковых снимков, где они запечатлены всегда в одной и той же одежде: бабушка в тёплой выходной кофте, надетой на летнее платье и в платке, а дед в тёмном костюме. За многие годы поездок сложилась необыкновенная ретроспективная фотосерия, и на каждой фотографии бабушка с дедом выглядели всё старше и старше.

В Москве они ходили в ГУМ, и, так же, через подворотни, в другие большие магазины, а вечером был обратный поезд. Домой везли гостинцы: московскую колбасу, мандарины, сгущённое молоко, леденцы-монпансье в плоских баночках, шоколадные конфеты на развес, печенье-соломку в картонных коробках и другие столичные вкусности.

Я три дня каждую минуту ждала их возвращения, и вот, этот миг наступал. Открывалась калитка во двор, и появлялись мои любимые бабушка и дед Костя: уставшие, запылённые, с тяжёлыми сумками. Я летела навстречу, не чуя ног под собой, со всего разбега кидалась в родные руки, и было не оторвать меня никакими силами. Потом начинался разбор сумок: это мне, и это мне, и это тоже. Радость, что в те минуты охватывала меня, до сих пор ни с чем не могу сравнить. Я ощущала себя самой любимой, единственной, смыслом жизни. И я до сих пор сильна этой их любовью…

Рассказы деда Кости о беспризорном детстве тоже изобиловали вымыслом: то он был в колонии у Макаренко и в других известных детских приёмниках, то убегал от Викниксора из республики ШКИД, то снимался в фильме о беспризорниках под песню «Мустафа дорогу строил…». Говорил, что видел Ленина, Дзержинского, Чапаева, Сталина и еще многих выдающихся советских деятелей. Можно предположить, что всё это правда, ведь, он жил в Москве, беспризорники через подворотни могли быстро пролезать во все горячие точки города, и на зиму обычно шли в приюты и колонии.

В более преклонном возрасте дед стал рассказывать об участии в передачах Валентины Леонтьевой «От всей души», но я помнила: кроме трёхдневных поездок с бабушкой в Москву, он никуда не выезжал.

Во время гражданской войны дед Костя, по его словам, сначала беспризорничал, а потом был сыном полка. Этому можно верить, и я думаю, что именно тогда в нём зародилась и прочно укрепилась советская идеология, которой он не изменил до конца своих дней.

С 20-х годов в истории жизни деда Кости - белое пятно: про молодость он никогда не рассказывал. Потом воевал в Финскую и Великую Отечественную. Последнюю войну закончил в Берлине и чуть ли, по его словам, не красное знамя водрузил над Рейхстагом. Он говорил, что стал офицером и получил шесть ранений: два тяжёлых и четыре легких. В одном бою немец штыком проткнул ему горло, а в другом танк наехал на ступню правой ноги. Попадал и под взрывы, был контужен: на уровне нижних рёбер в левом боку у деда темнела страшная вмятина.

- Вот сочиня-ает!- смеялась бабушка.- В военном билете у тебя что написано? Старшина стрелковой роты и два ранения.

- Я офицер! Я три войны прошел!!! – с горечью кричал дед, тряся в воздухе кулаками.- Э-эх ты, чума болотная!!!

Всё, что касалось войны, было для него неприкосновенным. Каково же было наше удивление, когда в середине 80-х из ленинградского военного архива пришло подтверждение, и дед Костя, прожив всю жизнь старшиной стрелковой роты, вдруг оказался старшим лейтенантом артиллерии. Он действительно дошел до Берлина, брал Рейхстаг, имел шесть ранений, два из которых тяжёлые, и много раз был награждён. Среди наград выделялись: орден Великой отечественной войны II степени, медаль «За отвагу» и медаль маршала Жукова. Меня поражало, почему дед, зная обо всём этом, не искал правды, не настаивал на своём. Он только усмехался и махал рукой: в нём не было ни капли тщеславия.

После этого бабушка, прожив с дедом тридцать один год, предложила официально оформить отношения. В загсе их сфотографировали: дед Костя выглядел счастливым, был одет в черный костюм с медалями, их давали ему в каждый праздник, а невеста стояла в окружении сестёр в голубом платье и с белой фатой на голове. Потом, довольная, она говорила: «Вот и я замужем за офицером!». Офицеру в то время было семьдесят пять лет, выглядел он хорошо, на раны никогда не жаловался, и, вообще, я не помню, чтобы он когда-нибудь болел.

Известна небольшая часть его жизни после Великой отечественной войны. Скитаясь по фронтовым дорогам, он снова добрался до Москвы. Идти было некуда, он сидел на одном из вокзалов и весело играл на немецкой губной гармошке. С собой он привез военные трофеи – двадцать немецких наручных часов, надетых на обе руки до локтей. Где он их взял - неизвестно, но мне не хотелось думать, что часы были сняты с убитых немцев. Тут и подобрала его продавщица из хлебного магазина. Имя её дед не называл, но говорил, что она была женщиной властной, и жила в достатке, невиданном по тем временам, с сыном одиннадцати лет. Но вскоре дед узнал об источнике достатка: сожительница бессовестно обвешивала в магазине голодных людей, а потом меняла ворованный хлеб на вещи и продукты. Этого он вынести не мог и, сев в строительно-монтажный поезд, поехал колесить по просторам родины.

Сейчас вспоминая и переоценивая всё, что было связано с дедом, я понимаю, как он любил людей. Они за глаза называли его дурачком и смеялись над его историями, поведанными после выпитой рюмочки. Дед на всё махал рукой, но всегда жестко отстаивал три понятия: дети, животные и война. И лучшими друзьями считал детей и животных. Отсюда и, может быть, от беспризорничества произошла его привычка – раздавать из дома еду. Была ли это крупа, сметана ли из холодильника, с трудом ли, в длинных очередях советского времени, добытая бабушкой колбаса, или что-то из огорода, стоило деду остаться дома одному, тут же всё и раздаст. Крупой кормил птиц, пока бабушка не видела, а потом на улице они слетались к нему со всех крыш. После того, как семья пообедает, дед мог вытащить мясо из борща и накормить первую попавшуюся собаку.

В доме неизвестно откуда всё время появлялись животные, иногда их число доходило до шестнадцати. Дед подбирал на улице бездомного котёнка и подбрасывал во двор, чтобы я увидела, а потом любовался нами обоими. Бабушка обнаруживала нового члена семьи, проводила расследование, и оставляла котёнка только из-за меня.

В восьмидесятые годы старики получили однокомнатную благоустроенную квартиру в новом двухэтажном доме. Бабушка радовалась, что все их кошки и собаки остались у новых жильцов в старом доме, но дед тут же принёс больного кота. Бабушка вылечила его и приучила к чистоте: после прогулки кот залезал в ванну, громко мяукал, требуя помыть лапы.

Через несколько лет бабушка, скучая по земле, разбила возле дома небольшой огородик и стала выращивать всё необходимое для семьи. А вскоре рядом построили детский сад, и у них оказался общий забор. Каждое утро дед Костя набирал полные пригоршни ягод малины, клубники и угощал садовских детей через дырки в заборе. Бабушка ругалась:

- Вот, дурак-то! Свои дети приедут, а ягоды нет!

И зорко следила за дедом и за огородом.

Я к тому времени выросла, всё меньше обращала внимания на деда, и стала стесняться его выходок и сочинительства. А он по-прежнему видел во мне маленькую девочку, и каждый раз, потрепав по только что выстраданной причёске, лез целоваться.

- Ну, что ты, каля-баля!- щекотал меня, как маленькую.- Как дела-то, а?

Особенно я злилась, если среди чистой посуды находила вылизанные тарелки. Я фыркала, выговаривала, обижалась; дед Костя страдал, но вида не показывал. Всю жизнь, оставаясь в душе ребёнком, он не понимал, что у подростков могут быть другие интересы. Однажды, когда мне было уже семнадцать, на минуту забежала к старикам. Дед Костя, как обычно, полез с ласками. Я разозлилась и ушла, громко хлопнув дверью. А на рассвете он чуть не повесился в прихожей на вешалке. От хрипов проснулась бабушка, вытащила его из петли. Утром она неожиданно приехала ко мне.

Я боялась встречи с дедом, не знала, как себя вести и что говорить в таких случаях, но пришла. Дед обнял меня, рубашка его оттопырилась, и на шее открылась жутко темнеющая полоса. Забыв бабушкин наказ, я закричала:

- Ты зачем так сделал? Не надо больше, деда!!! Я очень люблю тебя!

Я плакала у него на груди, и вместе со слезами уходил из меня юношеский эгоизм, а дед гладил меня по голове и пытался соврать, как всегда:

- Да что ты? Это в ванне поцарапался. Э-эх ты, каля-баля.

Одно время он решил приработать к пенсии и устроился дежурить в местную котельную. Однажды я вызвалась его проводить. Бабушка аккуратно уложила в авоську еду на сутки, а потом долго махала нам из окна. Как только мы зашли за поворот, дед Костя свернул к крайнему гаражу. Тут же из-под него вылезла целая армия кошек. Их было больше двадцати. Разного окраса, большие и маленькие, почти все в лишаях или с травмами, они тёрлись о его ноги, мяукали и мурлыкали, представляя собой необычное зрелище. Дед тут же отдал всю свою суточную еду, оставив только заварку для чая.

- Меня-то люди накормят, а их нет, - сказал он.- Смотри, не говори бабушке!

Каждую кошку погладил, почесал за ухом.

- У-у-у, каля-баля! Пиу-пиу, пиу-пиу,- нежно передразнивал их.- Ну что, замё-орзли, маленькие? Кушайте, кушайте.

Наверно, дед сам создал эту общину, собирая бездомных животных со всего района. Сколько я себя помню, дед возился со всеми кошками, собаками, белками, ёжиками и птицами, встречающимися на его пути, но этот питомник поразил меня. Мы пошли к автобусной остановке, и все кошки, которые были в состоянии ходить, провожали нас. Дед боялся, что они попадут под машину, пытался прогнать, но без толку. Мы сели в автобус, он тронулся, и я посмотрела в окно: кошки дружной стайкой сидели возле остановки, сиротливо прижимаясь друг к другу, и провожали нас взглядом, полным душераздирающей тоски. Мне захотелось немедленно вернуться, обнять их всех и забрать в свою тёплую благоустроенную квартиру.

- Не на-адо,- успокоил меня дед.- Они должны жить на природе.

Его отношения с животными можно назвать мистическими: кошки и собаки всю жизнь ходили за ним как заворожённые. Я помню, когда мне было десять лет, мы с дедом поехали к молочнице. На воротах её дома висела табличка: «Осторожно! Злая собака!!!» Огромный бульдог лаял на чужих, рвался с цепи и громко хрипел, из его страшной пасти капала слюна. Дед немедленно пошел к нему. Я закричала от ужаса:

- Деда, не ходи! Он загрызёт тебя! Деда!!!

Но он упорно шёл к бульдогу с протянутыми вперёд руками, совершенно не обращая внимания на его грозный вид. Дед потрепал его по голове, приговаривая:

- Ну, что ты кричишь, а? Ма-аленький мой. Э-эх ты, каля-баля.

Бульдог тёрся об него, как котёнок, клал голову ему на руки и урчал от удовольствия, а слюна всё еще капала на землю. Молочница была удивлена, оказалось, что пес перекусал много людей, не исключая членов семьи.

Когда я вышла замуж и родила детей, старики не могли нарадоваться. Летом, часов в семь утра, ещё до жары дед Костя привозил правнукам корзинки с ягодами и овощами. Мне было жалко будить сладко спящих малышей, но он скучал по ним, и потихоньку от меня дёргал их за руки, за ноги. Не успевала я оглянуться, а дед уже играл с детьми и кормил их привезёнными гостинцами.

Вскоре мой старший сын немного подрос, и я оставила его погостить у свекрови на юге. Дед не находил себе места от беспокойства и в одно утро, никого не предупредив, в чём был, без денег и вещей, сел в поезд, идущий на юг. С собой у него были только документы и право на бесплатный проезд по железной дороге. Свекровь не была знакома с моим дедом и очень удивилась, когда в калитку постучал пожилой человек в тёмном пиджаке с медалями на груди. На плече у него была палка с небольшим узелком на конце, в нём - гостинцы, неизвестно, как и у кого приобретённые в дороге.

- Вы к кому?- спросила она.

- Я дедушка - Константин Сергеевич Белов. Приехал правнука моего, Игорёнка, проведать.

Деда приняли хорошо, дали бабушке телеграмму, чтобы не волновалась. Погостив два дня, он тронулся в обратный путь. Я потом спрашивала, чем он питался двое суток в дороге.

- Меня люди кормили,- спокойно ответил дед и, улыбаясь, добавил.- Хорошо там Игорёнку-то!

Довелось деду Косте понянчить и третьего моего ребёнка. Я жила в другом городе, стариков видела редко, но когда малышу исполнилось два года, приехала в отпуск. Деду было уже восемьдесят четыре, а бабушке – семьдесят восемь лет. Старики не спускали малыша с рук, и всё ему разрешали. Он лазил в кухонном столе, вытаскивал посуду и лупил деда Костю половником по голове.

- Да что ты, старый дурак? - ругалась бабушка.- Пробьёт он тебе голову! Увёртывайся хоть маленько.

Дед усмехался добродушно, махал рукой и подсовывал правнуку игрушки. Бабушка и сама не догадывалась отнять у малыша половник.

На следующий день я забирала малыша домой, старики плакали, потом провожали нас до автобусной остановки. На голове деда были видны синяки. Вернувшись домой, они долго хранили отпечатки детских пальчиков на зеркале старенького шифоньера.

В последние годы дед Костя всё чаще говорил:

- Наверно, мне в детском доме убавили годков, что-то я старый стал.

Но чудить так и не бросил. Однажды сосед попросил бабушку всего на несколько дней приютить в гараже его новые «Жигули».

- Смотри, не говори никому!- наставляла она деда.- Гараж старый, не расплатимся потом.

А через неделю узнала, как дед всей округе хвастался новой машиной, которую, якобы, дали ему, как ветерану Великой отечественной войны. В доказательство он по нескольку раз в день водил к гаражу экскурсии. Люди в дверную щель по очереди разглядывали машину и спрашивали:

- А почему тебе не «инвалидку» дали? Всем ветеранам или «инвалидки», или «Запорожцы» дают.

- Ну, так я же не инвалид, я – офицер!- отвечал дед.

Умер он в 2001 году в возрасте восьмидесяти девяти лет. Однажды утром у него от старости сама собой сломалась шейка бедра, когда он наливал себе чай. Дед охнул, упал на пол, бабушка с мамой перенесли его на кровать. Две недели он пролежал в постели, ни на что не жалуясь и говоря всем только слова благодарности, а 8 мая его не стало. На следующий день впервые за последние сорок пять лет День Победы в нашем городке проходил без него.

- А где Костя?- спрашивали ветераны.- Что-то не видно,- жив ли, нет?

Бабушка пережила деда на семь лет. Я не хоронила стариков, но даже в отдалении тяжело перенесла их смерть. Долго не могла попасть на могилки, и, вот, приехала в отпуск вместе с младшими, уже подросшими детьми. С мамой поехали на кладбище. К поездке готовилась с вечера, пытаясь уговорить себя, что посмотрю и всё.

Кладбище сильно разрослось, я шла за мамой в ожидании встречи и боялась её. Под высокими деревьями, строго охранявшими этот мир тишины и скорби, в одной оградке я увидела ухоженные могилки дорогих мне стариков. Мама пропустила меня вперёд. Я открыла незнакомую калитку, глаза наполнились слезами, дети, галдевшие до этого времени, притихли.

Бабушка на фотографии встретила меня грустно, а дед Костя с медалями на груди, наоборот, «смотрел» бодро и весело,- он всегда любил позировать.

- Здравствуйте, любимые мои,- сказала я, и слёзы уже нельзя было сдержать, я поцеловала фотографии.- Как вы тут без нас?

Метелью понеслось в памяти всё, связанное с ними: бабушка стоит на кухне, улыбается, дед кормит своих кошек возле гаража, все у него «каля-баля», и смеётся лицо его в сеточке морщин. Острой болью резанула по сердцу огромная любовь к ним! И тоска такая!.. Хоть вой! Я вдруг поняла, что очень соскучилась и плакала все сильней и сильней, а рядом плакали мама и дети…

Постепенно слёзы вышли, и я почувствовала, как ушла с ними тяжесть с души.

На могилке деда моё внимание привлекли небольшие ямки и вмятины, словно лежал кто-то маленький.

- Кошки замучили,- пояснила мама.- Спят на могиле деда. Как ни приду, всё в кошках. Я уже гоняла их…

Она смахнула слезу платком:

- Иногда ещё и птицы бывают, сидят целой стаей на оградке. И всё у деда, бабушкину-то могилу не трогают.

И тут меня поразила догадка:

- Ма-ам, а ведь наш дед был не дурачок. Он был блаженный, так на Руси называли!

Мама посмотрела на меня, потом обняла и сказала:

- Да, Божьим человеком он был.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Раиса Аркадьевна

Очень интересно! Прочитала не отрываясь. И написано с такой любовью! Спасибо.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Очень интересно! Прочитала не отрываясь. И написано с такой любовью! Спасибо.

Вам спасибо за отзыв. Я начала писать повесть "Картинки северного детства". Готова первая глава. Планирую ее выложить в эту тему, только жаль, что нельзя потом добавлять следующие главы в то же сообщение.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Планирую ее выложить в эту тему, только жаль, что нельзя потом добавлять следующие главы в то же сообщение.

Кто сказал нельзя? :) Планы нужно осуществлять, что и попытаемся совместно сделать. Как будет готова следующая глава — отправите текст личным сообщением, добавим. Сколько будет глав?

Может, стоит поместить повесть в отдельную тему? Сделаем тему закрытую, только для чтения. И в нее будут добавляться главы, по мере их написания. А потом, когда будут опубликованы все главы — откроем для комментариев, обсуждения, отзывов.

То есть два варианта, выбирайте, сделаем, как Вы считаете нужным.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Елена Шантова

Дед Костя

Написано нормально. Читал с интересом.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Елена Шантова

Дед Костя

Написано нормально. Читал с интересом.

Спасибо. А я все ваше перечитала с интересом: увлекаюсь краеведением и искусством Камчатки.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Планирую ее выложить в эту тему, только жаль, что нельзя потом добавлять следующие главы в то же сообщение.

Кто сказал нельзя? :) Планы нужно осуществлять, что и попытаемся совместно сделать. Как будет готова следующая глава — отправите текст личным сообщением, добавим. Сколько будет глав?

Может, стоит поместить повесть в отдельную тему? Сделаем тему закрытую, только для чтения. И в нее будут добавляться главы, по мере их написания. А потом, когда будут опубликованы все главы — откроем для комментариев, обсуждения, отзывов.

То есть два варианта, выбирайте, сделаем, как Вы считаете нужным.

Я думаю, что нужно объединить оба варианта: 1) повесть поместить в отдельную тему, 2) главы добавлять по мере их написания в одно сообщение, но 3) комментарии тоже пусть будут сразу. Без критики писать невозможно. Это реально сделать?

Я сейчас работаю над двумя повестями (вторая называется "Людка"): устаю от одной, ухожу отдыхать в другую. Такой своеобразный литературный сеанс одновременного творчества.

Готов еще один большой рассказ, но пока сырой, доспевает "в духовке". И еще, я хотела бы исправить первые три рассказа, рано их выложила, сырые они, есть их новые варианты.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Я думаю, что нужно объединить оба варианта: 1) повесть поместить в отдельную тему, 2) главы добавлять по мере их написания в одно сообщение, но 3) комментарии тоже пусть будут сразу. Без критики писать невозможно. Это реально сделать?

Елена Шантова. Картинки северного детства (повесть).

И еще, я хотела бы исправить первые три рассказа, рано их выложила, сырые они, есть их новые варианты.

Присылайте. Заменим, исправим.

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Заменены тексты у произведений: "«Царствие небесное»!", "Новогодние яйца", "«Песни» моего детства".

Добавлена вторая глава в повесть "Картинки северного детства".

Приятного чтения!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Я сейчас работаю над двумя повестями (вторая называется "Людка"): устаю от одной, ухожу отдыхать в другую. Такой своеобразный литературный сеанс одновременного творчества.

Получилась приемлемая площадка для публикации начинающих писать литературные произведения. Как нынче не хватает на Камчатке пишуших о ней людей!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Шантова... кто Вы? Расскажите, пожалуйста о себе. Я прочёл главу про деда... это потрясающе!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Великая страна Камчатка, страна чудес,страна открывателей земель, Атласов, Крашенинников, Казельский, Беринг, Стеллер и многие другие, открывши нам потаенную землю с красивейшей историей, положившие себя до конца. Люблю тебя, страна Камчатка, и не сыскать такой как ты мне больше никогда!

Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Присоединяйтесь к обсуждению

Вы можете опубликовать сообщение сейчас, а зарегистрироваться позже. Если у вас есть аккаунт, войдите в него для написания от своего имени.

Гость
Ответить в тему...

×   Вставлено в виде отформатированного текста.   Восстановить форматирование

  Разрешено не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отобразить как ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставить изображения напрямую. Загрузите или вставьте изображения по ссылке.

 Поделиться
  • Похожие публикации

    • Раиса Аркадьевна
      Автор: Раиса Аркадьевна
      Отпечатан «Исторический путеводитель по Петропавловску-Камчатскому»
      Автор «Исторического путеводителя по Петропавловску-Камчатскому» — камчатский краевед Александр Петрович Пирагис. Это его шестая по счету книга краеведческой тематики.
      В «Историческом путеводителе» рассказывается о 280-­летней истории города Петропавловска-Камчатского — самого восточного форпоста России, возникшего в 1740 году на берегах Тихого океана.
      Последовательно освещаются основные периоды жизни города и его роль в обеспечении и поддержке морских кругосветных плаваний XVIII–XIX веков; в защите восточных границ России в XIX и XX веках; в промышленном, сельскохозяйственном и культурном освоении дальневосточной окраины страны.
      Также рассказывается о том, как застраивалась городская территория; об исторических памятных местах; приводятся сведения о почетных гражданах Петропавловска-Камчатского.
      Книга объемом 408 страниц содержит 13 глав: «Авачинская губа — колыбель Петропавловска-Камчатского», «Петропавловск и иностранные кругосветные плавания (XVIII–XIX века)», «Петропавловск и русские кругосветные плавания (XIX век)», «Петропавловская оборона (1854 год)», «От забвения до расцвета: Петропавловск с середины XIX века по 1916 год», «Петропавловск в 1917–1922 годах», «Заштатный городок: Петропавловск с конца 1922 года по 1956 год», «"Золотой век" Петропавловска-Камчатского (1956–1991 годы)», «Петропавловск-Камчатский в новейшей истории», «Петропавловск-Камчатский: что где было», «Улицы и площади Петропавловска-Камчатского рассказывают», «Памятные места Петропавловска-Камчатского», «Почетные граждане Петропавловска-Камчатского».
      Глава «Петропавловск-Камчатский: что где было» посвящена облику города, рассказу о том, какие предприятия, учреждения находились ранее на том или ином месте. Будучи старожилом города, А. П. Пирагис упоминает немало забытых названий, останавливается на интересных фактах возникновения и исчезновения деталей инфраструктуры, публикует свои снимки города, сделанные в 1960-­х и более поздних годах.
      Книга снабжена авторским предисловием, именным указателем, ссылками на использованные литературные и архивные источники, фотографиями.
      «Исторический путеводитель по Петропавловску-Камчатскому» выпущен издательством «Камчатпресс» при финансовой поддержке Министерства культуры Камчатского края.
      Поздравляю Александра Петровича Пирагиса с изданием его новой книги!

    • Петрович
      Автор: Петрович
      Станислав Петрович Кожан, спасибо!
      Вышла в свет еще одна моя книга. Но о ней чуть позже. За последние двадцать лет на Камчатке сложилась уникальная ситуация, когда издательством  книг о Камчатке, ее людях и ее истории в основном занимается только одно коммерческое предприятие — холдинговая компания "Новая книга", возглавляемая ее президентом Станиславом Петровичем Кожаном. Речь идет не о заказных изданиях, а о публикациях книг, спонсируемых компанией. Не будь этого бескорыстного меценатства, наш мир не увидел бы десятки интересных книг о нашем крае. Такое серьезное отношение к популяризации исторического прошлого полуострова заслуживает благодарности.
      "Камчатка в лицах, XVII–XXI вв. Краткий биографический справочник" — так названа моя книга. Идея написания справочника не родилась спонтанно. Изданию предшествовала многолетняя работа (практически несколько десятилетий) по сбору и систематизации накопленных исторических материалов. Только набранный достаточный массив информации позволил сесть за стол, досконально изучить все, что написано в разных печатных изданиях и архивных документах о каждом человеке, выявить противоречия и устранить их, отслоить устаревшую информацию и добавить недостающую. Факты, особенно касающиеся камчатского периода биографий, приходилось выбирать из многих источников.
      О причинах и обстоятельствах, подвигнувших к созданию справочника, можно сказать: это дефицит информации о лицах, связанных с Камчаткой в XX веке, разбросанность по изданиям сведений о персоналиях XVII–XXI веков, необходимость сохранить уже накопленную информацию о них, а также нарушить стереотип о якобы еще не сложившемся пласте знатных людей Камчатки ХХ века.
      Главная цель издания — воздать должное нашим славным предшественникам, воскресить в памяти их имена и рассказать о знатных современниках. Энтузиастов, которые пожелают расширить круг знатных лиц полуострова, продолжить поиски достойных, но по каким-то причинам преданных забвению камчатцев, еще ждут новые открытия.
      Александр Пирагис
    • Раиса Аркадьевна
      Автор: Раиса Аркадьевна
      Вышла в свет книга воспоминаний «Исповедь в шипах и розах» (автор С. Я. Шарупич)
      На прошлой неделе, накануне объявления нерабочих дней с 30 марта по 5 апреля, типография ООО «Камчатпресс» отпечатала книгу воспоминаний С. Я. Шарупич «Исповедь в шипах и розах».
      От души поздравляю Сальму Яновну Шарупич (мою маму) с выходом в свет её замечательных воспоминаний!


    • Александр
      Автор: Александр
      В рамках нашего камчатского литературного форума работает специализированная тема для любителей камчатской поэзии. В данной теме публикуем стихи о Камчатке, поэтические произведения, посвященные полуострову Камчатка!
      Одно правило: публикуем только стихотворения собственного сочинения!
      Информация о поэтических сборниках, сборниках стихов и книгах камчатских поэтов, выпущенных на Камчатке (и не только) в разное время: художественная литература Камчатки — поэзия камчатских авторов (электронный каталог книг).
      P. S. Хороша, ах хороша на Камчатке черемша!
      Смежная тема на нашем форуме:
    • Александр
      Автор: Александр
      Стихотворения камчатских поэтов (не о Камчатке)
      Данная тема нашего камчатского форума создана специально для публикации написанных камчатцами стихотворений, не посвященных Камчатке.
      Стихи и песни о Камчатке в этой литературной теме:


×
×
  • Создать...

Важная информация

Продолжая использовать сайт, Вы даете согласие на обработку файлов cookie, пользовательских данных. Политика конфиденциальности