Вход  
Елена Шантова

Проза камчатских начинающих и уже начавших писателей

Рекомендуемые сообщения

Елена Шантова    1
Елена Шантова

Елена Шантова

«Царствие небесное»!

У Натальи Ивановны с утра болела голова, и волнами накатывала тошнота. А надо на работу идти. «Так, сладкий чай, аспирин»,- подумала она.

В больнице с утра суматоха, она оформляла, выписывала больных,- тяжелая голова соображала плохо. Наталья Ивановна несколько раз напутала в документах и злилась, что с утра все пошло наперекосяк.

Часа через три выдалась свободная минута, она откинулась на спинку кресла: перед глазами поплыли вчерашние события. Умерла дальняя родственница, с работы пришлось отпроситься. Народу на похоронах было много, Наталья Ивановна включилась в хлопоты, и целый день провела на ногах. Потом поехала к старой приятельнице - Лидке Сычевой, не виделись с ней лет семь, а на поминках поговорить не удалось. И вот, пожалуйста, – разбитость и головная боль.

- Наталь Иванн,- дверь приоткрыла Светка из процедурного,- главный завтра в Италию летит, сейчас собирает всех в кабинете.

- Иду,- Наталья Ивановна медленно встала, при выходе успела бросить взгляд на свое кислое отражение в зеркале.

Через полчаса почти весь коллектив небольшого отделения больницы собрался у главного врача. Пока накрывали на стол, Виктор Степанович рассказывал об Италии, которая оказалась его давней мечтой. Коллектив был дружный и веселый, пошли тосты. Кто-то даже пожелал отпускнику роман со знойной итальянкой.

Наталья Ивановна сразу захмелела после вчерашнего, и, как ни странно, головная боль утихла. «А вот и не все сегодня наперекосяк»- подумала она.

- Виктор Степанович, у меня есть тост. Ну-ка, налили все,- весело скомандовала она, вставая, язык слегка заплетался. Шум затих, она подняла бокал и повернулась к главному врачу:

– Значит, завтра летите?

И, вдруг, неожиданно для себя, ляпнула:

- Ну, царствие Вам небесное!!!

Еще не сообразив до конца, что произошло, Наталья Ивановна увидела, как вытянулось лицо Виктора Степановича, и глаза его сделались размером со сливу. Наступила гробовая тишина, никто не знал, что делать. Сотрудники c бокалами в руках ошарашенно смотрели то на Наталью Ивановну, то на главного.

Первой нашлась старшая медсестра:

- Ты-ты что, Наталья, с ума сошла?- она усадила ее на место и шепнула,- Больше у меня на похороны не отпрашивайся!

Тут со всех сторон послышались сдержанные смешки, и через несколько секунд в кабинете разразился такой хохот, что с поста прибежала дежурная медсестра. Хохотали долго. Когда успокоились, вспомнили про отпускника. Он сидел с жалкой улыбкой, подперев голову рукой.

- Извините, Виктор Степанович, я даже не знаю, как это у меня вырвалось,- пыталась оправдаться Наталья Ивановна, ее щеки пылали.- Я хотела сказать, хорошего полета и мягкой посадки.

- Вы бы, Наташенька, мне еще «земли - пухом» пожелали,- невесело пошутил Виктор Степанович.- И что мне теперь делать? Билет сдавать?

- Ничего не надо сдавать!- старшая медсестра заботливо налила начальнику рюмку коньяка.- Вот, выпейте, и все будет хорошо. Наталь Иванна по запарке ляпнула, а вы и расстроились!

- Ничего себе, отметил поездку!- продолжал сетовать главный врач.

Время обеда закончилось, сотрудники, пожелав отпускнику не поддаваться суеверию, стали расходиться. Наталья Ивановна ушла к себе кабинет.

- Ну что, Виктор Степанович, успокоились немного?- раздался в коридоре голос старшей.

- Знаете, Тамарочка, мне как-то не по себе. Я подумал и все-таки решил поменять билет. Ничего страшного, полечу на несколько дней позже.

Немного погодя к Наталье Ивановне забежала Светка.

- Как ты тут?

- Свет, так неудобно вышло! Главный поехал билет менять.

- Ну что ж теперь. Да не ругай ты себя! Со всяким может случиться. Мы все ляпаем, не думая.

Наталья Ивановна поблагодарила ее за поддержку, но настроение, которое так, было, поднялось, сошло на нет, и вернулась головная боль. «Все-таки, день сегодня не задался»,- подумала она, и, вздохнув, снова занялась больничными документами.

А через две недели вернулся из Италии Виктор Степанович живой и невредимый и привез ей сувенир.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Петрович    1 875
Петрович
- Виктор Степанович, у меня есть тост. Ну-ка, налили все,- сказала она, вставая. Язык у нее слегка заплетался. Она подняла бокал, шум сразу затих. Наталья Ивановна посмотрела на главного врача.

– Значит, завтра летите,- и, вдруг, неожиданно для себя, ляпнула.- Ну, царствие Вам небесное!!!

Читал недавно об этом в камчатской газете.


piragis_315.gif

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Раиса Аркадьевна    925
Раиса Аркадьевна

А что, забавная история.

Сначала я подумала, что речь об учителях: "физкабинет" смутил. Потом всё встало на свои места.


litsite_315_19.gif

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Елена Шантова    1
Елена Шантова
Читал недавно об этом в камчатской газете.

Да, впервые я напечатала эту историю в газете "Камчатское время" в рубрике "Веселые истории читателей КВ" под своим именем, получила главный приз (только некогда забрать). А потом уже написала рассказ. Шантова — псевдоним.

А что, забавная история.

Сначала я подумала, что речь об учителях: "физкабинет" смутил. Потом всё встало на свои места.

Спасибо за "физкабинет". Это я пропустила "о", должен был получиться "физиокабинет".

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Елена Шантова    1
Елена Шантова

Елена Шантова

Новогодние яйца. Миниатюра.

Тридцать первого декабря мне нужно было съездить в магазин. Cтояла оттепель, два дня валил мокрый снег, и настроение было совсем не новогоднее.

Смахнув с капюшона сугроб, я вошла в переднюю дверь переполненного городского автобуса. Обычно у входящих сразу требовали плату. Я крутила головой, высматривая кондуктора, а потом двинулась в середину салона. Пассажиры, как назло, столпились именно там, пришлось пробираться с трудом. И тут я заметила, что они, как будто, в очереди стоят, и не на выход в среднюю дверь, а к кондуктору. Я еще протиснулась вперед, и обомлела: половина пассажиров ехала с картонными ячейками, полными яиц.

«Что такое?- думаю.- Или я сплю, или все едут с птицефабрики». «А-а-а,- вдруг осеняет меня.- Я, наверно, в служебный автобус попала».

- Скажите, пожалуйста, это какой маршрут?- спрашиваю женщину, стоящую рядом.

- Двадцать восьмой. Вас, наверно, яйца удивили? А это кондуктор торгует.

- Как кондуктор?

- Да, кондуктор. Вон, посмотрите, у нее даже торговый прилавок оборудован.

Я обернулась: крупная тетка в старом парике и синей куртке, с прицепленными к рабочей сумке мятыми билетами, с большим удовольствием торговала куриными яйцами.

- Кому-у яичко, подходи-ите!- вдруг заголосила она, как на рынке.

Я увидела, что пассажиры весело толпятся возле высокого штабеля из картонных ячеек.

- Подходи-ите, не стесняйтесь! Покупа-айте яичко к новогоднему столу,- нараспев повторила кондуктор.

Некоторые пассажиры, купив целую ячейку яиц, теперь продвигались к выходу. Автобус сильно трясло, качало, и они изо всех сил старались донести хрупкий груз до двери. По пути они то и дело задевали стоящих пассажиров и приводили в трепет сидящих, когда проносили ячейки над их головами. Я на всякий случай отошла подальше.

На остановке они вышли. Кондуктор, обрадовавшись, что тряска прекратилась, теперь накладывала яйца в пакетики. Водитель хотел, было, тронуться, но она крикнула:

- Олеженька, попридержи! Я сейчас распрода-амся!..

Когда вторая группа покупателей по одному покинула салон, кондуктор ласково разрешила:

- Олежа, трогай!

А сама с довольной улыбкой свернула деньги трубочкой, спрятала их за пазуху и стала убирать в сторону пустые картонки. Управившись, она любовно поправила яйца в верхнем лотке и, приметив в салоне новых пассажиров, еще громче заголосила:

- Яи-ичко дома-ашнее! Недо-орого!

От моего плохого настроения не осталось и следа, а в голове сложился рассказ в рубрику «Смешные истории наших читателей» одной из местных газет. Я даже мысленно смаковала первую премию.

Автобус ехал медленно, подолгу стоял на остановках. Остальные пассажиры тоже с удовольствием наблюдали за ходом торговли. Кондуктор так никого и не обилетила. Вдруг автобус неожиданно сошел с маршрута и, свернув в сторону автопарка, остановился. Пассажиры, было, запротестовали, но кондуктор, мгновенно изменившись, гаркнула:

- Чего раскричались? Скажите спасибо, что бесплатно проехали!!! Неблагодарные какие!

Люди молча покидали автобус, и только одна женщина тихонько спросила:

- А вы поедете во второй рейс? Я мало денег с собой взяла.

Пообещав появиться на маршруте через полчаса, кондуктор достала из-за пазухи деньги и принялась считать прибыль.

Я шла на ближайшую остановку, мокрый снег лепил в лицо, но я улыбалась, перед глазами стояла картина: возле автобуса двадцать восьмого маршрута стоит длинная очередь за «новогодними» яйцами.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Елена Шантова    1
Елена Шантова

Елена Шантова

«Песни» моего детства

Летний отпуск две тысячи второго года мы с детьми решили провести в небольшом городке Самарской области. Жить было негде, и мы поселились в старом доме бабушки и дедушки. Он стоит одиноко возле железной дороги на самой окраине города.

В доме нет телевизора. От нечего делать старший сын слушает Самарское радио, переключая приемник с канала на канал: «Красная шапочка, я тебя съем!»- и пионер сожрал свою пилотку». Сейчас в моде всякие радиоприколы.

Бабушка и дедушка всю жизнь работали на железной дороге. Они давно умерли, и с тех пор дом пустует. Как только я зашла в него, ком к горлу подкатил: здесь все так же, как в детстве! В небольшой прихожей все еще стоит темно-синий сундук под вешалкой. Желтая краска на полу потемнела, стерлась в проходах.

Когда-то я родилась в этом доме. В спальне до сих пор висит крючок для люльки, в которой выросли четверо бабушкиных сыновей, а потом и многие из нас, восьми внуков. А какой запах! Из детства...

Сразу всплывают в памяти залитые солнцем картинки: жарко, дверь в дом открыта, на ней висит штора от мух. «Тудук-тудук, тудук-тудук»,- поезд. Бабушка сидит в тени на большом крыльце и пьет чай из блюдечка, а мы с братом Олежкой едим свежий хлеб, запиваем парным молоком и жмуримся от солнца и от удовольствия.

Каждое утро летних каникул начиналось с молочка на этом крыльце. Потом я прибирала в доме и ходила с бабушкой привязывать корову на выпасе. Часто мы с Олежкой помогали деду собирать скошенную траву на лесных опушках, и тащили домой тележку с сеном.

«Какая я красивая сего-о-дня!

Какая я красивая сейча-ас!», - звучит по радио песенка Натальи Ветлицкой.

А рядом с домом замечательный старый яблоневый сад. Деревья погрузнели от тяжелых веток, яблоки стали мельче. На московской грушовке сохранилась дедушкина кормушка для птиц. За вишней у забора никто не ухаживает, она сильно разрослась, но ягоды такие же сладкие, как в детстве.

Летом каждый вечер дедушка топил баню. Попарившись, всей семьей на крыльце пили чай с вишневым вареньем и слушали бабушкины рассказы о жизни.

«Ну, что ж ты страшная такая?

Ты такая страшная»,- сын переключил канал. Черт-те что поют!

А недалеко от дома речка. Вокруг такой простор! Ячменные поля. А раньше здесь сажали кукурузу. Мы с Олежкой заходили в нее, как в большой диковинный лес, и боялись заблудиться. До отвала наевшись молодых початков, набирали их полные пазухи и несли бабушке. Кукурузу я представляла куклой и заплетала в косы ее нежные молочные «волосики».

Дом, сад, баня, - все стоит, как ни в чем не бывало, и так же несутся мимо поезда и «поют», «поют» свои песни… А бабушки и дедушки нет... Как мало я уделяла им внимания! Не дослушала их, не долюбила. Надо было каждую минуту черпать от них мудрость, а в ответ дарить, дарить им свою любовь... Как все безвозвратно поздно!

«Кого хочу, - не знаю? Кого знаю, - не хочу», - снова радио.

- Игорь, выключи эту гадость.

- Мам, я сейчас найду «Европу-плюс». Это хороший канал.

«А-я-я-я-я-я-яй, убили негра. Убили негра, убили.

А-я-я-я-я-я-яй, убили негра. Суки, замочили». Ничего себе, «Европа».

В первую ночь в старом доме засыпается плохо. «Тудук-тудук,- мчится скорый поезд,- тудук-тудук». На кухне звенит ложечка в стакане, и стены дома слегка трясутся.

Когда-то я росла под стук колес. Это любимые «песни» моего детства. Их много, и они очень разные: днем - веселые, радостные, ночью – успокаивающие, убаюкивающие, будто мама качает меня в люльке и ласково похлопывает по плечу в такт идущего поезда. Всю свою жизнь я помню эти «песни».

Мы с братом любили железную дорогу, могли часами ходить по рельсам старой ветки, стараясь держать равновесие. Многие наши игры были связаны с ней. Мы подкладывали на рельсы главных путей маленькие камешки, надеясь, что поезд сделает из них лепешки, но потом ничего не могли найти. Тогда мы стали класть ложки и вилки прямо под вагоны медленно идущих товарных поездов. Получались удивительно плоские «землекопалки». Ложки в доме скоро закончились, и мы получили взбучку.

А однажды у бабушки в шкафу мы нашли путейские атрибуты. Надев на себя желтые куртки и выйдя к железнодорожному полотну, стали махать красным флажком, дудеть в рожок и остановили скорый поезд. Он громко загудел, прибежала бабушка, зеленым флажком подала машинисту сигнал отправления, а потом стала нас ругать. Остановленный «скорый» тяжело набирал ход и вторил ей сердито: «Ту-ду-дук, ту-дук, ту-дук, ту-дук».

Когда я выросла, поезда стали «петь» мне другие песни и звать с собой: «Туда-туда, туда-туда!» Это были песни дороги, я и сейчас слушаю их, когда еду в отпуск. Они тоже разные: веселые и торопливые, спокойные и грустные, тревожные и рвущиеся с рельсов в разные стороны.

Засыпаю. Песня детства убаюкивает меня, и уносится вдаль вслед за поездом, все тише звенит ложечка в стакане.

Утром проснулась рано, но выспалась, как никогда. Включаю радио:

«Не все то солнышко, что встает!». Тьфу, с чего нынче в Самаре утро начинают. И тут же льется: «Широка-а-а страна моя родна-а-я. Много в не-е-ей...».

С удовольствием умылась во дворе прохладной после ночи водой, потом включила чайник на кухне и стала готовить завтрак. «Ты жива? Ещё, моя старушка!»,- с выражением сообщили по радио. Нет, надо что-то делать! «Тудук-тудук, тудук-тудук!»- соглашается со мной проходящий товарный. Выкину этот радиоприемник! Хотя понятно, этим не оградить детей от пошлости.

Проснулся старший сын и сразу переключил радио на свою «Европу-плюс», а там - новый радиоприкол: «Девочка жестами объяснила, что зовут ее Кончита».

- Та-ак, все! Можете обижаться на меня,- говорю я,- но радио мы больше слушать не будем. Лучше купим магнитофон.

День выдался прекрасный. Мы с детьми завтракали на крыльце. Сейчас бы молочка парного!

Все вместе отправились за магнитофоном. Ехали на электричке в три вагона, которая обслуживает рабочих железнодорожного узла. Все двери у нее закрываются на ручки с защелками. Она старенькая, вся какая-то угловатенькая, говорят, ей больше семидесяти лет. Электричка тоже из моего детства. «Ту-ду-дук – ту-ду-дук, ту-ду-дук – ту-ду-дук»,- я с удовольствием слушаю медленную песню ее усталых колес. А в вагоне по радио звучат детские песенки. Когда они закончились, диктор радостно выпалил:

- Наши поезда самые поездатые поезда в мире!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Елена Шантова    1
Елена Шантова

Елена Шантова

Дед Костя

Посвящается Константину Сергеевичу Белову.

Память… Что так неспокойна она? Зачем заставляет обращаться к прошлому, переосмысливать его? Почему возникает нестерпимое чувство тоски по тем, кто меня вырастил, кто оставил мне свет любви и родного тепла?

Вспоминается дед Костя - ветеран войны, офицер артиллерии, и просто добрый, бесхитростный человек, «дурачок», как называли его окружающие.

Дед был мне не родным. В пятьдесят седьмом году, колеся на строительно-монтажном поезде по просторам родины и, выполняя то там, то здесь государственные заказы, он попал в наш захолустный городок, где предстояли большие работы по расширению железнодорожного узла. Поезд определили на заброшенную линию, а рабочие так и остались жить в вагонах.

Деду Косте в то время было сорок четыре года. Работал тяжело: шпалы таскал, рельсы укладывал, зимой в пургу ходил очищать от снега дальние участки дороги. В получку крутились возле него друзья-собутыльники, и, пропив за два дня все его деньги, повеселившись вдоволь и покуролесив, на месяц исчезали, а деду приходилось потом кормиться, чем Бог послал, и зимой ходить в парусиновых тапочках.

И неизвестно, чем бы закончилась его непутёвая жизнь, если бы не встретил мою бабушку Веру, красивую русскую женщину. Ей было тогда тридцать восемь лет, она жила в небольшой комнатке домика путевых обходчиков. На деревне, откуда она родом, взрослые девки с подросткового возраста почитали её за первую красавицу, и брали с собой на посиделки. Первый муж её тоже был из деревни, но погиб на фронте в начале войны. Единственную дочь, мою маму, она родила от одного эвакуированного, но семейная жизнь не задалась.

Дед Костя внешне очень подходил бабушке: тёмные глаза, нос с горбинкой, немного припухлые губы и волнистые волосы, но решение - взять в мужья такого человека - далось ей нелегко. Бабушка была из патриархальной семьи крестьян-середняков, недавно переехавших в районный центр из глухой деревни.

- Горький пьяница, дурит иногда,- рассказывала родне,- но покладистый и добрый.

Сёстры пытались её вразумить:

- Да он бродяга без роду, без племени, дурачок к тому же! Не пара он тебе.

И, правда, более бестолковую жизнь, чем у деда Кости, трудно было представить, в свои годы он ничего не имел: ни дома, ни семьи, ни детей, жил одним днем, и поведения был импульсивного, но подкупали его ордена и медали. Из родственников бабушку поддержала только престарелая мать. Выслушав все стороны, она выдала вердикт:

- Бери его, Верк, не смотри, что дурачок! Сейчас бабы все без мужиков. И с девчонкой тебе легче будет. Ты, чай, не дашь ему деньги пропивать.

Дед Костя быстро переехал к невесте, вещей было мало: военные награды, небольшие собственного художества картины в рамочках, гармонь и то, что надето на нём.

Собрали застолье, позвали гостей. Дед задорно играл на гармошке, бабушка пела сильным бархатным голосом и плясала с сёстрами под частушки. В самый разгар веселья, захмелевший жених, испытывая невообразимое счастье оттого, что, наконец, приобрел дом и семью, и уже не зная, что ещё можно сделать для этих людей, как ещё шире распахнуть для них своё любвеобильное сердце, передал гармонь брату невесты и, скинув с себя одежду, пошел плясать голяком. Родственники потом рассказывали, как были ошарашены его поступком. «Драться,- говорили они,- дрались, но чтобы нагишом…, такого не видали на своем веку». Выручила соседка, бойкая и ловкая баба Лизавета. Схватив лопату, она огрела жениха по спине, навсегда отбив у него охоту куролесить на виду у людей.

Потихоньку началась совместная жизнь бабушки и деда. Оба много работали, хозяйство вели экономно. Зарплату ходили получать вместе, и бабушка видела, как у прежних собутыльников мужа недобро поблёскивали глаза. Скоро в семье появился достаток: дочке купили новую одежду, обувь, а потом и сами оделись к зиме, а со временем завели кур, коз и даже корову.

Бабушка рассказывала, что поначалу дед погуливал. Через несколько лет совместной жизни он неожиданно ушел к другой, забрав свои медали и картины. После войны мужчин не хватало, а дед был доверчивым человеком, любая женщина могла подпоить и окрутить его. Поборов чувство обиды бабушка подкарауливала мужа после работы, уговаривала вернуться, а потом назло взяла, да и загуляла с одним красавцем. Дед тут же пришел домой, но медалей и картин с ним уже не было.

Позже он продолжал погуливать и стал навещать соседку - Настю Груничеву. Она жила с сыном-дурачком, особой красотой не отличалась, была женщиной высокой, сухопарой и громогласной. Связь открылась, бабушка ходила ругаться с ней, а потом прятала от людей синяк под глазом. Вразумить мужа удалось, и Груничева отошла в сторону, но Витька – её сын – долго не мог успокоиться. Он брал в руки топор, приходил вечерами под наши окна, и по-своему заступаясь за мать, орал во всё горло: «Пошел рубить Хусаиновых!!!». Почему именно Хусаиновых, никто не знал, был, вроде бы, такой футболист в те годы, но топор в руках дурачка наводил ужас на окружающих.

После Груничевой у деда Кости появилась ещё одна женщина - оборотистая и наглая баба – Клавдия Савинова. Она жила в старом доме на отшибе, недалеко от железнодорожного переезда, где дед Костя с бригадой укладывал новые шпалы. Там Клавдия его и окрутила. Она содержала престарелую мать и маленькую дочку, и внешне была полной противоположностью Насти Груничевой.

Дородная с мелодичным лилейным голоском, втёршись в доверие к деду Косте, она была слаще меда, плакалась о своей тяжёлой доле и потихоньку вымогала деньги. Он совсем не разбирался в людях, жалел её, уносил из дома последние продукты и кормил чужую семью. Бабушка долго ни о чём не догадывалась, только удивлялась, что Клавдия повадилась к ним в гости захаживать, да чаи распивать. Дошло до того, что соперница, вконец обнаглев, вместе с матерью обобрала наш сад и огород, когда все были на работе. Тут связь и открылась. Бабушка горько плакала, время было голодное, семья осталась без заготовок на зиму. Дед Костя переживал больше всех: он не выносил слёз. Бабушке показалось, что только сейчас он понял безнравственность своего поведения. И с тех пор дед Костя никогда по женщинам не ходил.

Были у него и другие холостяцкие привычки. Нет-нет, да и приходил домой пьяным. Бабушка слыла женщиной не робкого десятка, но в такие моменты, захватив с собой колбасу, сметану, да ещё что-нибудь ценное из холодильника, она пряталась на чердаке сарая и ночевала на сене. Дед Костя подолгу шумел во дворе, угрожал ей, и всем, кто обижал его в жизни, но ругаться не умел и крыл всех только «чумой болотной».

Позже, когда дочь вышла замуж и родилась я, управляться с пьяным стало легче.

- Ну-у, деда, слюнявый ты,- помню, пищала, когда совсем маленькая по наущению матери и бабушки уводила его спать, а он пытался приласкать меня и чмокнуть в щёку.

Я долго была одним ребёнком в семье, и дед души во мне не чаял. Мама рассказывала, когда я родилась, нигде не могли купить детскую ванночку. Дед безуспешно бегал по магазинам нашего городка, а потом уехал в областной центр, и вернулся только через два дня. Стояла жара, он шёл по улице с ванночкой на голове и по его уставшему, но довольному лицу катился пот. Домашние так и не смогли добиться, где он ночевал и как раздобыл ванночку.

Я не помню, чтобы дед ругал меня. Он восторгался любым моим словом, делался ласковее ягненка, расплывался в улыбке, руки его так и тянулись ко мне. В такие минуты любовь переполняла деда, парализовывала в нём все другие жизненные проявления, и он впадал в какое-то особое блаженное состояние.

Общих детей у них с бабушкой не было, а дед Костя так их любил, что не мог пройти мимо маленького человека: обязательно подойдёт, поговорит, погладит по голове, угостит чем-нибудь или подарит игрушку. Часто это были мои игрушки, но и мне он тоже что-нибудь приносил.

Дед хорошо рисовал, но делал это только для меня. Простым карандашом в тетрадке он мог быстро набросать табун лошадей, море и лодочки, заходящее солнце. Часто он придумывал для меня нехитрые забавы: в песчаном склоне железнодорожной насыпи, которой заканчивался небольшой двор, он копал ямку, сверху, над ней, вставлял трубу из толстой пустой внутри соломины и делал маленькую печку. Дрова-палочки горели плохо, дымили, но всё равно это было интересно.

Со временем дед перестал выпивать, но были у него и другие чудачества, досаждавшие семье. Он говорил, что все детство провёл беспризорником и поэтому не научился делать многие бытовые вещи, а привычку - вылизывать посуду после еды – не изжил до самой смерти.

- Зачем облизывать? Поставь в раковину!- увещевала бабушка.- Или оставь на столе. Я сама всё вымою.

Дед кивал головой, виновато опускал глаза, но тут же забывал и снова ставил в шкаф вылизанные тарелки. Всю жизнь бабушке приходилось два раза мыть посуду: до еды и после.

О том, что дед не родной, я узнала в десять лет. Это казалось неправдой. «Разве «не родные» так любят чужих детей?»- думала я и начала вести расследование. Дед был молчалив от природы, но понемногу рассказывал о детстве, о войнах: гражданской, Финской и Великой Отечественной, о ранениях, и правда в его рассказах тесно переплеталась с вымыслом.

По поводу собственного происхождения он рассказывал две совершенно разные истории и обе казались правдоподобными. По первой из них, дед не знал родителей, и говорил, что был подброшен в приют новорожденным. По другой,- родители его были людьми высокого происхождения по фамилии Кондратьевы. Их расстреляли в революцию, и дед Костя вместе с младшим братом попали в приют, но что стало с братом и как разошлись их пути, никогда не рассказывал. В обеих историях конец был одинаковым: дед убегал из приютов, скитался, его ловили, и снова убегал.

С датой рождения деда тоже не всё в порядке. По документам он родился в 1913 году, но домашним всегда называл разные даты. Видимо, были в его жизни периоды, когда приходилось убавлять или прибавлять себе годы, а потом и забыл, где - правда. То же самое происходило с фамилией. В одном приюте назвался Беловым в честь артиста, однажды увиденного на сцене одного из московских театров, а потом открылась прежняя фамилия. До шестидесяти лет дед Костя так и жил Беловым-Кондратьевым, и только при последнем обмене паспорта решил остаться Беловым.

Местом рождения в его документах числился город Омск, хотя он всегда рассказывал о Москве, где скитался ребёнком во время революции 1917 года и после неё. Это можно считать правдой. В 70-е они с бабушкой ежегодно ездили на три дня в Москву за продуктами, проезд в то время оплачивали всем железнодорожникам. До столицы ехать сутки, они приезжали на Казанский вокзал, и дед Костя, заведя бабушку в первую же подворотню, через несколько часов выводил на Красной площади. Бабушка рассказывала, как шли они по московским трущобам, заваленным мусором, перелезали через какие-то заграждения, спускались в подземелья. Дед её удивлял, он, словно, попадал в родную стихию и преображался до неузнаваемости: глаза горели, по лицу блуждала улыбка, обычно молчаливый, здесь говорил без умолку. Крепко держась за него, бабушка ни разу не упала и не испачкалась, предупреждённая вовремя. Если на пути встречались закрытые под аркой ворота, дед с ловкостью юноши нырял в подвалы, проверял дорогу, и проводил бабушку на нужную улицу.

Однажды в одном из подвалов он остановился и замолчал. Бабушка испугалась, думая, что дед забыл дорогу.

- Я раньше жил здесь,- тихо сказал он.

- Ну, пойдём, посмотрим, где ты жил.

- Не могу. Там умер мой друг, и все дети тогда разбежались.

Дед Костя отлично помнил все проходы в подворотнях, словно никогда не уезжал из Москвы. Значит, за последние шестьдесят лет здесь ничего не изменилось. А вот автобусных и трамвайных маршрутов и, тем более метро, которые появились гораздо позже, он не знал.

На Красной площади бабушка и дед обязательно фотографировались возле Кремля. Сохранились десятки одинаковых снимков, где они запечатлены всегда в одной и той же одежде: бабушка в тёплой выходной кофте, надетой на летнее платье и в платке, а дед в тёмном костюме. За многие годы поездок сложилась необыкновенная ретроспективная фотосерия, и на каждой фотографии бабушка с дедом выглядели всё старше и старше.

В Москве они ходили в ГУМ, и, так же, через подворотни, в другие большие магазины, а вечером был обратный поезд. Домой везли гостинцы: московскую колбасу, мандарины, сгущённое молоко, леденцы-монпансье в плоских баночках, шоколадные конфеты на развес, печенье-соломку в картонных коробках и другие столичные вкусности.

Я три дня каждую минуту ждала их возвращения, и вот, этот миг наступал. Открывалась калитка во двор, и появлялись мои любимые бабушка и дед Костя: уставшие, запылённые, с тяжёлыми сумками. Я летела навстречу, не чуя ног под собой, со всего разбега кидалась в родные руки, и было не оторвать меня никакими силами. Потом начинался разбор сумок: это мне, и это мне, и это тоже. Радость, что в те минуты охватывала меня, до сих пор ни с чем не могу сравнить. Я ощущала себя самой любимой, единственной, смыслом жизни. И я до сих пор сильна этой их любовью…

Рассказы деда Кости о беспризорном детстве тоже изобиловали вымыслом: то он был в колонии у Макаренко и в других известных детских приёмниках, то убегал от Викниксора из республики ШКИД, то снимался в фильме о беспризорниках под песню «Мустафа дорогу строил…». Говорил, что видел Ленина, Дзержинского, Чапаева, Сталина и еще многих выдающихся советских деятелей. Можно предположить, что всё это правда, ведь, он жил в Москве, беспризорники через подворотни могли быстро пролезать во все горячие точки города, и на зиму обычно шли в приюты и колонии.

В более преклонном возрасте дед стал рассказывать об участии в передачах Валентины Леонтьевой «От всей души», но я помнила: кроме трёхдневных поездок с бабушкой в Москву, он никуда не выезжал.

Во время гражданской войны дед Костя, по его словам, сначала беспризорничал, а потом был сыном полка. Этому можно верить, и я думаю, что именно тогда в нём зародилась и прочно укрепилась советская идеология, которой он не изменил до конца своих дней.

С 20-х годов в истории жизни деда Кости - белое пятно: про молодость он никогда не рассказывал. Потом воевал в Финскую и Великую Отечественную. Последнюю войну закончил в Берлине и чуть ли, по его словам, не красное знамя водрузил над Рейхстагом. Он говорил, что стал офицером и получил шесть ранений: два тяжёлых и четыре легких. В одном бою немец штыком проткнул ему горло, а в другом танк наехал на ступню правой ноги. Попадал и под взрывы, был контужен: на уровне нижних рёбер в левом боку у деда темнела страшная вмятина.

- Вот сочиня-ает!- смеялась бабушка.- В военном билете у тебя что написано? Старшина стрелковой роты и два ранения.

- Я офицер! Я три войны прошел!!! – с горечью кричал дед, тряся в воздухе кулаками.- Э-эх ты, чума болотная!!!

Всё, что касалось войны, было для него неприкосновенным. Каково же было наше удивление, когда в середине 80-х из ленинградского военного архива пришло подтверждение, и дед Костя, прожив всю жизнь старшиной стрелковой роты, вдруг оказался старшим лейтенантом артиллерии. Он действительно дошел до Берлина, брал Рейхстаг, имел шесть ранений, два из которых тяжёлые, и много раз был награждён. Среди наград выделялись: орден Великой отечественной войны II степени, медаль «За отвагу» и медаль маршала Жукова. Меня поражало, почему дед, зная обо всём этом, не искал правды, не настаивал на своём. Он только усмехался и махал рукой: в нём не было ни капли тщеславия.

После этого бабушка, прожив с дедом тридцать один год, предложила официально оформить отношения. В загсе их сфотографировали: дед Костя выглядел счастливым, был одет в черный костюм с медалями, их давали ему в каждый праздник, а невеста стояла в окружении сестёр в голубом платье и с белой фатой на голове. Потом, довольная, она говорила: «Вот и я замужем за офицером!». Офицеру в то время было семьдесят пять лет, выглядел он хорошо, на раны никогда не жаловался, и, вообще, я не помню, чтобы он когда-нибудь болел.

Известна небольшая часть его жизни после Великой отечественной войны. Скитаясь по фронтовым дорогам, он снова добрался до Москвы. Идти было некуда, он сидел на одном из вокзалов и весело играл на немецкой губной гармошке. С собой он привез военные трофеи – двадцать немецких наручных часов, надетых на обе руки до локтей. Где он их взял - неизвестно, но мне не хотелось думать, что часы были сняты с убитых немцев. Тут и подобрала его продавщица из хлебного магазина. Имя её дед не называл, но говорил, что она была женщиной властной, и жила в достатке, невиданном по тем временам, с сыном одиннадцати лет. Но вскоре дед узнал об источнике достатка: сожительница бессовестно обвешивала в магазине голодных людей, а потом меняла ворованный хлеб на вещи и продукты. Этого он вынести не мог и, сев в строительно-монтажный поезд, поехал колесить по просторам родины.

Сейчас вспоминая и переоценивая всё, что было связано с дедом, я понимаю, как он любил людей. Они за глаза называли его дурачком и смеялись над его историями, поведанными после выпитой рюмочки. Дед на всё махал рукой, но всегда жестко отстаивал три понятия: дети, животные и война. И лучшими друзьями считал детей и животных. Отсюда и, может быть, от беспризорничества произошла его привычка – раздавать из дома еду. Была ли это крупа, сметана ли из холодильника, с трудом ли, в длинных очередях советского времени, добытая бабушкой колбаса, или что-то из огорода, стоило деду остаться дома одному, тут же всё и раздаст. Крупой кормил птиц, пока бабушка не видела, а потом на улице они слетались к нему со всех крыш. После того, как семья пообедает, дед мог вытащить мясо из борща и накормить первую попавшуюся собаку.

В доме неизвестно откуда всё время появлялись животные, иногда их число доходило до шестнадцати. Дед подбирал на улице бездомного котёнка и подбрасывал во двор, чтобы я увидела, а потом любовался нами обоими. Бабушка обнаруживала нового члена семьи, проводила расследование, и оставляла котёнка только из-за меня.

В восьмидесятые годы старики получили однокомнатную благоустроенную квартиру в новом двухэтажном доме. Бабушка радовалась, что все их кошки и собаки остались у новых жильцов в старом доме, но дед тут же принёс больного кота. Бабушка вылечила его и приучила к чистоте: после прогулки кот залезал в ванну, громко мяукал, требуя помыть лапы.

Через несколько лет бабушка, скучая по земле, разбила возле дома небольшой огородик и стала выращивать всё необходимое для семьи. А вскоре рядом построили детский сад, и у них оказался общий забор. Каждое утро дед Костя набирал полные пригоршни ягод малины, клубники и угощал садовских детей через дырки в заборе. Бабушка ругалась:

- Вот, дурак-то! Свои дети приедут, а ягоды нет!

И зорко следила за дедом и за огородом.

Я к тому времени выросла, всё меньше обращала внимания на деда, и стала стесняться его выходок и сочинительства. А он по-прежнему видел во мне маленькую девочку, и каждый раз, потрепав по только что выстраданной причёске, лез целоваться.

- Ну, что ты, каля-баля!- щекотал меня, как маленькую.- Как дела-то, а?

Особенно я злилась, если среди чистой посуды находила вылизанные тарелки. Я фыркала, выговаривала, обижалась; дед Костя страдал, но вида не показывал. Всю жизнь, оставаясь в душе ребёнком, он не понимал, что у подростков могут быть другие интересы. Однажды, когда мне было уже семнадцать, на минуту забежала к старикам. Дед Костя, как обычно, полез с ласками. Я разозлилась и ушла, громко хлопнув дверью. А на рассвете он чуть не повесился в прихожей на вешалке. От хрипов проснулась бабушка, вытащила его из петли. Утром она неожиданно приехала ко мне.

Я боялась встречи с дедом, не знала, как себя вести и что говорить в таких случаях, но пришла. Дед обнял меня, рубашка его оттопырилась, и на шее открылась жутко темнеющая полоса. Забыв бабушкин наказ, я закричала:

- Ты зачем так сделал? Не надо больше, деда!!! Я очень люблю тебя!

Я плакала у него на груди, и вместе со слезами уходил из меня юношеский эгоизм, а дед гладил меня по голове и пытался соврать, как всегда:

- Да что ты? Это в ванне поцарапался. Э-эх ты, каля-баля.

Одно время он решил приработать к пенсии и устроился дежурить в местную котельную. Однажды я вызвалась его проводить. Бабушка аккуратно уложила в авоську еду на сутки, а потом долго махала нам из окна. Как только мы зашли за поворот, дед Костя свернул к крайнему гаражу. Тут же из-под него вылезла целая армия кошек. Их было больше двадцати. Разного окраса, большие и маленькие, почти все в лишаях или с травмами, они тёрлись о его ноги, мяукали и мурлыкали, представляя собой необычное зрелище. Дед тут же отдал всю свою суточную еду, оставив только заварку для чая.

- Меня-то люди накормят, а их нет, - сказал он.- Смотри, не говори бабушке!

Каждую кошку погладил, почесал за ухом.

- У-у-у, каля-баля! Пиу-пиу, пиу-пиу,- нежно передразнивал их.- Ну что, замё-орзли, маленькие? Кушайте, кушайте.

Наверно, дед сам создал эту общину, собирая бездомных животных со всего района. Сколько я себя помню, дед возился со всеми кошками, собаками, белками, ёжиками и птицами, встречающимися на его пути, но этот питомник поразил меня. Мы пошли к автобусной остановке, и все кошки, которые были в состоянии ходить, провожали нас. Дед боялся, что они попадут под машину, пытался прогнать, но без толку. Мы сели в автобус, он тронулся, и я посмотрела в окно: кошки дружной стайкой сидели возле остановки, сиротливо прижимаясь друг к другу, и провожали нас взглядом, полным душераздирающей тоски. Мне захотелось немедленно вернуться, обнять их всех и забрать в свою тёплую благоустроенную квартиру.

- Не на-адо,- успокоил меня дед.- Они должны жить на природе.

Его отношения с животными можно назвать мистическими: кошки и собаки всю жизнь ходили за ним как заворожённые. Я помню, когда мне было десять лет, мы с дедом поехали к молочнице. На воротах её дома висела табличка: «Осторожно! Злая собака!!!» Огромный бульдог лаял на чужих, рвался с цепи и громко хрипел, из его страшной пасти капала слюна. Дед немедленно пошел к нему. Я закричала от ужаса:

- Деда, не ходи! Он загрызёт тебя! Деда!!!

Но он упорно шёл к бульдогу с протянутыми вперёд руками, совершенно не обращая внимания на его грозный вид. Дед потрепал его по голове, приговаривая:

- Ну, что ты кричишь, а? Ма-аленький мой. Э-эх ты, каля-баля.

Бульдог тёрся об него, как котёнок, клал голову ему на руки и урчал от удовольствия, а слюна всё еще капала на землю. Молочница была удивлена, оказалось, что пес перекусал много людей, не исключая членов семьи.

Когда я вышла замуж и родила детей, старики не могли нарадоваться. Летом, часов в семь утра, ещё до жары дед Костя привозил правнукам корзинки с ягодами и овощами. Мне было жалко будить сладко спящих малышей, но он скучал по ним, и потихоньку от меня дёргал их за руки, за ноги. Не успевала я оглянуться, а дед уже играл с детьми и кормил их привезёнными гостинцами.

Вскоре мой старший сын немного подрос, и я оставила его погостить у свекрови на юге. Дед не находил себе места от беспокойства и в одно утро, никого не предупредив, в чём был, без денег и вещей, сел в поезд, идущий на юг. С собой у него были только документы и право на бесплатный проезд по железной дороге. Свекровь не была знакома с моим дедом и очень удивилась, когда в калитку постучал пожилой человек в тёмном пиджаке с медалями на груди. На плече у него была палка с небольшим узелком на конце, в нём - гостинцы, неизвестно, как и у кого приобретённые в дороге.

- Вы к кому?- спросила она.

- Я дедушка - Константин Сергеевич Белов. Приехал правнука моего, Игорёнка, проведать.

Деда приняли хорошо, дали бабушке телеграмму, чтобы не волновалась. Погостив два дня, он тронулся в обратный путь. Я потом спрашивала, чем он питался двое суток в дороге.

- Меня люди кормили,- спокойно ответил дед и, улыбаясь, добавил.- Хорошо там Игорёнку-то!

Довелось деду Косте понянчить и третьего моего ребёнка. Я жила в другом городе, стариков видела редко, но когда малышу исполнилось два года, приехала в отпуск. Деду было уже восемьдесят четыре, а бабушке – семьдесят восемь лет. Старики не спускали малыша с рук, и всё ему разрешали. Он лазил в кухонном столе, вытаскивал посуду и лупил деда Костю половником по голове.

- Да что ты, старый дурак? - ругалась бабушка.- Пробьёт он тебе голову! Увёртывайся хоть маленько.

Дед усмехался добродушно, махал рукой и подсовывал правнуку игрушки. Бабушка и сама не догадывалась отнять у малыша половник.

На следующий день я забирала малыша домой, старики плакали, потом провожали нас до автобусной остановки. На голове деда были видны синяки. Вернувшись домой, они долго хранили отпечатки детских пальчиков на зеркале старенького шифоньера.

В последние годы дед Костя всё чаще говорил:

- Наверно, мне в детском доме убавили годков, что-то я старый стал.

Но чудить так и не бросил. Однажды сосед попросил бабушку всего на несколько дней приютить в гараже его новые «Жигули».

- Смотри, не говори никому!- наставляла она деда.- Гараж старый, не расплатимся потом.

А через неделю узнала, как дед всей округе хвастался новой машиной, которую, якобы, дали ему, как ветерану Великой отечественной войны. В доказательство он по нескольку раз в день водил к гаражу экскурсии. Люди в дверную щель по очереди разглядывали машину и спрашивали:

- А почему тебе не «инвалидку» дали? Всем ветеранам или «инвалидки», или «Запорожцы» дают.

- Ну, так я же не инвалид, я – офицер!- отвечал дед.

Умер он в 2001 году в возрасте восьмидесяти девяти лет. Однажды утром у него от старости сама собой сломалась шейка бедра, когда он наливал себе чай. Дед охнул, упал на пол, бабушка с мамой перенесли его на кровать. Две недели он пролежал в постели, ни на что не жалуясь и говоря всем только слова благодарности, а 8 мая его не стало. На следующий день впервые за последние сорок пять лет День Победы в нашем городке проходил без него.

- А где Костя?- спрашивали ветераны.- Что-то не видно,- жив ли, нет?

Бабушка пережила деда на семь лет. Я не хоронила стариков, но даже в отдалении тяжело перенесла их смерть. Долго не могла попасть на могилки, и, вот, приехала в отпуск вместе с младшими, уже подросшими детьми. С мамой поехали на кладбище. К поездке готовилась с вечера, пытаясь уговорить себя, что посмотрю и всё.

Кладбище сильно разрослось, я шла за мамой в ожидании встречи и боялась её. Под высокими деревьями, строго охранявшими этот мир тишины и скорби, в одной оградке я увидела ухоженные могилки дорогих мне стариков. Мама пропустила меня вперёд. Я открыла незнакомую калитку, глаза наполнились слезами, дети, галдевшие до этого времени, притихли.

Бабушка на фотографии встретила меня грустно, а дед Костя с медалями на груди, наоборот, «смотрел» бодро и весело,- он всегда любил позировать.

- Здравствуйте, любимые мои,- сказала я, и слёзы уже нельзя было сдержать, я поцеловала фотографии.- Как вы тут без нас?

Метелью понеслось в памяти всё, связанное с ними: бабушка стоит на кухне, улыбается, дед кормит своих кошек возле гаража, все у него «каля-баля», и смеётся лицо его в сеточке морщин. Острой болью резанула по сердцу огромная любовь к ним! И тоска такая!.. Хоть вой! Я вдруг поняла, что очень соскучилась и плакала все сильней и сильней, а рядом плакали мама и дети…

Постепенно слёзы вышли, и я почувствовала, как ушла с ними тяжесть с души.

На могилке деда моё внимание привлекли небольшие ямки и вмятины, словно лежал кто-то маленький.

- Кошки замучили,- пояснила мама.- Спят на могиле деда. Как ни приду, всё в кошках. Я уже гоняла их…

Она смахнула слезу платком:

- Иногда ещё и птицы бывают, сидят целой стаей на оградке. И всё у деда, бабушкину-то могилу не трогают.

И тут меня поразила догадка:

- Ма-ам, а ведь наш дед был не дурачок. Он был блаженный, так на Руси называли!

Мама посмотрела на меня, потом обняла и сказала:

- Да, Божьим человеком он был.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Раиса Аркадьевна    925
Раиса Аркадьевна

Очень интересно! Прочитала не отрываясь. И написано с такой любовью! Спасибо.


litsite_315_19.gif

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Елена Шантова    1
Елена Шантова
Очень интересно! Прочитала не отрываясь. И написано с такой любовью! Спасибо.

Вам спасибо за отзыв. Я начала писать повесть "Картинки северного детства". Готова первая глава. Планирую ее выложить в эту тему, только жаль, что нельзя потом добавлять следующие главы в то же сообщение.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Александр    1 368
Александр
Планирую ее выложить в эту тему, только жаль, что нельзя потом добавлять следующие главы в то же сообщение.

Кто сказал нельзя? :) Планы нужно осуществлять, что и попытаемся совместно сделать. Как будет готова следующая глава — отправите текст личным сообщением, добавим. Сколько будет глав?

Может, стоит поместить повесть в отдельную тему? Сделаем тему закрытую, только для чтения. И в нее будут добавляться главы, по мере их написания. А потом, когда будут опубликованы все главы — откроем для комментариев, обсуждения, отзывов.

То есть два варианта, выбирайте, сделаем, как Вы считаете нужным.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Петрович    1 875
Петрович
Елена Шантова

Дед Костя

Написано нормально. Читал с интересом.


piragis_315.gif

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Елена Шантова    1
Елена Шантова
Елена Шантова

Дед Костя

Написано нормально. Читал с интересом.

Спасибо. А я все ваше перечитала с интересом: увлекаюсь краеведением и искусством Камчатки.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Елена Шантова    1
Елена Шантова
Планирую ее выложить в эту тему, только жаль, что нельзя потом добавлять следующие главы в то же сообщение.

Кто сказал нельзя? :) Планы нужно осуществлять, что и попытаемся совместно сделать. Как будет готова следующая глава — отправите текст личным сообщением, добавим. Сколько будет глав?

Может, стоит поместить повесть в отдельную тему? Сделаем тему закрытую, только для чтения. И в нее будут добавляться главы, по мере их написания. А потом, когда будут опубликованы все главы — откроем для комментариев, обсуждения, отзывов.

То есть два варианта, выбирайте, сделаем, как Вы считаете нужным.

Я думаю, что нужно объединить оба варианта: 1) повесть поместить в отдельную тему, 2) главы добавлять по мере их написания в одно сообщение, но 3) комментарии тоже пусть будут сразу. Без критики писать невозможно. Это реально сделать?

Я сейчас работаю над двумя повестями (вторая называется "Людка"): устаю от одной, ухожу отдыхать в другую. Такой своеобразный литературный сеанс одновременного творчества.

Готов еще один большой рассказ, но пока сырой, доспевает "в духовке". И еще, я хотела бы исправить первые три рассказа, рано их выложила, сырые они, есть их новые варианты.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Александр    1 368
Александр
Я думаю, что нужно объединить оба варианта: 1) повесть поместить в отдельную тему, 2) главы добавлять по мере их написания в одно сообщение, но 3) комментарии тоже пусть будут сразу. Без критики писать невозможно. Это реально сделать?

Елена Шантова. Картинки северного детства (повесть).

И еще, я хотела бы исправить первые три рассказа, рано их выложила, сырые они, есть их новые варианты.

Присылайте. Заменим, исправим.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Александр    1 368
Александр

Заменены тексты у произведений: "«Царствие небесное»!", "Новогодние яйца", "«Песни» моего детства".

Добавлена вторая глава в повесть "Картинки северного детства".

Приятного чтения!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Петрович    1 875
Петрович
Я сейчас работаю над двумя повестями (вторая называется "Людка"): устаю от одной, ухожу отдыхать в другую. Такой своеобразный литературный сеанс одновременного творчества.

Получилась приемлемая площадка для публикации начинающих писать литературные произведения. Как нынче не хватает на Камчатке пишуших о ней людей!


piragis_315.gif

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Юрий Перменко    16
Юрий Перменко

Шантова... кто Вы? Расскажите, пожалуйста о себе. Я прочёл главу про деда... это потрясающе!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Russian Bear    1
Russian Bear

Великая страна Камчатка, страна чудес,страна открывателей земель, Атласов, Крашенинников, Казельский, Беринг, Стеллер и многие другие, открывши нам потаенную землю с красивейшей историей, положившие себя до конца. Люблю тебя, страна Камчатка, и не сыскать такой как ты мне больше никогда!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений на Камчатском форуме создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти
Вход  

  • Похожие темы на форуме

    • apolonov
      От apolonov
      Объявлены итоги камчатского поэтического конкурса "Вольные берега"
      13 декабря в малом зале Камчатской краевой научной библиотеки им. С. П. Крашенинникова состоялось открытое подведение итогов 2-го конкурса поэтических произведений камчатских авторов "Вольные берега", посвященного памяти известного камчатского поэта и литературного деятеля Евгения Игнатьевича Сигарёва (1 июня 1928 — 3 мая 2010).
      В подведении итогов приняли участие конкурсанты, представители литературной общественности, члены жюри и организаторы конкурса. Встреча проходила в дружеской неофициозной атмосфере.
      С приветственными словами и пожеланиями к конкурсантам и литературной общественности обратились председатель жюри конкурса — поэт, член Камчатского регионального отделения Союза писателей России Владимир Нечаев, поэт, член Камчатского регионального отделения Союза писателей России Ольга Шишкова, камчатский поэт Геннадий Барков. Выступавшие высказали обеспокоенность состоянием современного поэтического слова на Камчатке. Общий лейтмотив их выступлений можно выразить словами Е. И. Сигарева:
      Смешно, наверное, красивые слова.
      Что им цена в теперешнее время.
      И пусть горят как хворост и дрова
      Слова и мысли, тяжкое то бремя.
      Вместе с тем прозвучало одобрение участникам конкурса, уверенность в дальнейшем творческом росте его участников. Затем последовало объявление лучших конкурсных поэтических произведений в соответствии с номинациями.
      В номинации "Восход над океаном" (произведения гражданской, социальной тематики): стихотворение "Марсель", занявшее 1-е место, автор — Виталий Парыгин (г. Елизово); стихотворение "Нет" — 2-е место, автор — Татьяна Сбигнева (г. Вилючинск); стихотворение "Непредсказанное завтра" — 3-е место, автор — Анна Полуэктова (г. Петропавловск-Камчатский).
      В номинации "Полет орлана" (произведения этнографической и экологической направленности): стихотворение "Алаид" — 1-е место, автор — Александр Курагин (Елизовский р-н); стихотворение "Пепельная глушь" — 2-е место, автор — Жанна Германович (п. Ключи); стихотворение "У костра" — 3-е место, автор — Татьяна Ефимова (г. Вилючинск).
      В номинации "Комната смеха" (сатирические и юмористические стихи): стихотворение "Пешие калики" — 3-е место, автор — Игорь Власенко (г. Петропавловск-Камчатский). Первое и второе места не присуждены.
      В номинации "Стихи для детей": стихотворение "Ваше Кошачество" — 2-е место, автор — Татьяна Ефимова. Первое и третье места не присуждались.
      Отдельно членами жюри высказано поощрение за стихотворение-песню "Камчатский вальсок" конкурсанту Ольге Преловской.
      В соответствии с Положением о конкурсе из числа произведений, занявших первые места в номинациях, определено произведение — главный победитель конкурса — стихотворение "Марсель" Виталия Парыгина. Автору присужден главный денежный приз от организаторов конкурса.
      Всем номинантам от лица Камчатского отделения Союза писателей России и жюри конкурса переданы поздравления и вручены соответствующие дипломы, а также подарочные фотоальбомы, предоставленные холдингом "Новая книга".
      Также в ходе подведения итогов были отмечены авторы, чьи произведения, хотя и не заняли призовых мест, но явили хорошие художественные качества. Поощрительные грамоты вручены Рюстему Завгарову, Марине Пастуховой, Элен Долиной, Александру Чепизубову, Анне Гарбаревой. Достойными внимания публики названо также творчество Геннадия Карпова, Светланы Маковой, Станислава Германцева.
      По сложившейся традиции итоговых собраний, в зале звучали лирические песни на стихи Е. Сигарёва в исполнении Ольги Артемовой, авторские песни Виктора Кириллова и Рюстема Завгарова. Прозвучали стихотворения, занявшие призовые места. Своим творчеством с присутствовавшими поделились Нина Германовна Бережкова-Поротова, Владимир Нечаев, Геннадий Барков, Сергей Паламарь, Ольга Шишкова, прочитав свои замечательные стихи.
      В завершение отмечу, что конкурс "Вольные берега" проводится по инициативе жителей Камчатского края, причастных к литературному творчеству. Его поддержка авторским участием является проявлением деятельной заинтересованности в развитии культуры жителей нашего края, вне зависимости от наличия официальной поддержки. В связи с этим от лица ЛМО "Полуостров вдохновения" выражаю искреннюю благодарность всем авторам — участникам конкурса, а также членам жюри и активистам, посвятившим этому общественному начинанию свою энергию и личное время. Выражаю уверенность, что в следующем, 3-м конкурсе "Вольные берега" поэтическое слово будет звучать еще ярче и полнее, радуя всегда неравнодушных к поэзии наших земляков.
      Координатор конкурса А. Полонов.
    • Александр
      От Александр
      Камчатский литературный блог:
      Камчатские книги Книги Журналы Газеты Читаю всё подряд Помощь редактора on-line Алфавитно-поисковые указатели к книгам Записки автомобилистки: женщина за рулем Книги о Камчатке — интернет-каталог изданий о Камчатке, камчатских авторов — www.knigakamchatka.ru.
      Камчатская краевая научная библиотека имени С. П. Крашенинникова — www.kamlib.ru
      Межпоселенческая Централизованная библиотечная система Елизовского муниципального района Камчатского края — elizovolib.ru
    • Александр
      От Александр
      В рамках нашего камчатского литературного форума работает специализированная тема для любителей камчатской поэзии. В данной теме публикуем стихи о Камчатке, поэтические произведения, посвященные полуострову Камчатка!
      Одно правило: публикуем только стихотворения собственного сочинения!
      Информация о поэтических сборниках, сборниках стихов и книгах камчатских поэтов, выпущенных на Камчатке (и не только) в разное время: художественная литература Камчатки — поэзия камчатских авторов (электронный каталог книг).
      P. S. Хороша, ах хороша на Камчатке черемша!
      Смежная тема на нашем форуме:
    • Александр
      От Александр
      Какую книгу вы сейчас читаете или только что прочли? Рассказываем о прочитанных книгах.
      Камчатский интернет-ресурс, где размещена информация о камчатских книгах: библиографическое описание, содержание книги, об авторе, обложка.