Перейти к содержанию
Елена Шантова

Елена Шантова. Людка. Повесть

Рекомендуемые сообщения

Елена Шантова

Елена Шантова. Людка

Глава 1. Приезд Людки

Я заканчивала второй курс педагогического училища, и к бабушке Симе и деду Фокину приезжала редко. Когда сошёл снег и подсохли дороги, до колеи в пояс развороченные в распутицу, потянуло в родовой дом, на железнодорожную казарму. Так называлось местечко за городом, где в пятидесятые построили два одноэтажных дома для путевых обходчиков: на две семьи и на пять. Дома стояли в общем дворе, но каждая семья имела ещё и свой небольшой дворик возле крыльца. А посередине возвышалась любимица всех поколений казармских детей - старая водопроводная колонка.

Я сошла с рабочей электрички, её здесь называли вагончиком, и медленно, уделяя внимание каждой тропинке, смакуя приметы детства, шла на казарму. Начинался тёплый май, травы только стали подниматься, и скошенные осенью луга были похожи на новые зелёные паласы. Сады заневестились, распространяя в округе тонкий аромат весны. Казарма уже показалась за железной дорогой. Перейдя по деревянному настилу через полотно путей, я оказалась в родных местах. Здесь было тихо, никто не бегал, не шумел, последние внуки выросли, и жизнь старших представителей семей текла теперь спокойно и размеренно, в хлопотах по хозяйству.

Я подходила всё ближе и ближе. Вот он двор. Здесь всегда было много детей. Раньше в школу ездили на паровозе за семь километров. В моё детство мы жили на казарме только летом. Больше всех было нас, Фокиных, - восемь внуков. Мы бегали по двору, играли, кувыркались на сене, плясали босые под дождём, прятались в кукурузных полях. За нами никто не следил. Я хорошо помню этот шальной, пьянящий ветер свободы, который целыми днями свистел в ушах. Поздно вечером, чёрные от пыли и загара, с разодранными в кровь коленками, мы пытались незаметно пробраться в дом, но бабушка вылавливала нас и отправляла в баню, которую специально каждый вечер топил дедушка Фокин. Потом, чистые и румяные, мы ужинали варёной картошкой с парным молоком и ещё долго куролесили в спальне, где стелились вповалку на полу. Когда бабушка вконец с нами выматывалась, раздавала родителям, но не надолго. Через неделю мы снова появлялись на казарме чистые, причёсанные, с зажившими синяками и ссадинами.

Мои воспоминания неожиданно прервала цыганка, которая прошла по общему двору. Она была босая, не молодая уже, но стройная, в широких цветастых юбках и красном платке, туго перевитом на затылке с чёрными блестящими волосами. Увидев меня, она горделиво повела плечами и скрылась в соседнем доме. Раньше сюда не ходили цыгане, и я поспешила предупредить бабушку, но в квартире никого не оказалось.

Хозяйственные постройки и огороды ютились за общим двором. Дедушка Фокин сосредоточенно копошился в бане, а бабушка Сима носилась по огороду, ухаживая за молодыми посадками: то поливала их, то подвязывала. Всё делала спонтанно, наскоком. Наблюдая за ней, я невольно вспомнила слова другой моей бабушки:

- У Симухи, как всегда: прыг-скок, мозги наискосок! Пойду в поле картошку полоть на рассвете, до жары, гляжу,- мчится с мотыгой. Здорово, говорю, сватья. Она только рукой махнёт и – мимо. Через час – ба-а,- назад! Ни здрасьте тебе, ни досвидания. Потом зайду на её огород: по кусту там, сям выдрано, а остальное - потоптано. Вот и вся прополка!

Увидев меня, бабушка Сима обрадовалась:

- Всё, Ленка. Пошли чай пить.

- Я сейчас цыганку во дворе видела.

- Это Катя,- бабушка сняла рабочий халат и повесила на гвоздь в сарайке, ополоснув руки в бочке с водой, повела меня в дом.- Старший сын у неё на железную дорогу устроился, и ему дали комнату Бородиных. Они всей семьёй туда въехали. Там целый табор.

- Но они же воровать будут.

- Ну что ты. Цыгане не воруют у соседей, но шумно стало: как возьмутся петь, - захочешь, а не уснёшь.

За четыре месяца в доме ничего не изменилось, и даже полы никто не мыл. На кухонном столе - клеёнка в беспорядочной сеточке порезов, в них крошки. Бабушке некогда уборкой заниматься: хозяйство большое, а силы давно не те.

В электрическом чайнике вскипела вода, бабушка разлила её по чашкам, и добавила золотистую заварку.

- Чай не пил, – откуда сила, чай попил, – совсем ослаб,- смеётся она беззубым ртом.- Ну, рассказывай, как поживаешь? Учишься?

Она налила чай в блюдце, поверхность воды, остывая, подёргивалась тонким парком. В чашке, где чай горячее, она мочила сухарик, грызла его и громко запивала из блюдца. Сколько я ни пробовала так пить, не получалось: блюдечко наклонялось в стороны, и чай проливался. Поэтому, обжигаясь, я пила из чашки.

- Нормально всё. Как вы тут? Олежка?

- Да мы-то что? Живём себе, хлеб жуём. Корова, хозяйство. Олежка в училище стипенсию получает.

- Вы – пенсию, а он – стипенсию?

Олежка – её внук от младшего сына, а мне двоюродный брат. Родители его развелись, и давно жили новыми семьями. Младшая сестра Оксанка осталась с матерью, а Олежку так и вырастили бабка с дедом.

- Людка приехала вчера,- бабушка подлила себе чая и с удовольствием хлюпала его из блюдечка. Она родилась на Севере в местечке Имандра, что под Мурманском, и в семье было принято много чаёвничать.

- Какая Людка?- удивилась я.

- Здрасьте. Дризгалович - сестры моей Тамарки. С матерью у них не заладилось что-то,- она громко потягивала чай.- Приехала без объявления, можно, говорит, поживу, тётя Фима. А куда я её, выгоню, что ли? Ну, поживи, говорю, ладно.

- И где она?

- Да спит, вон, в спальне. Вторые сутки уж.

Вот так новость! У меня приехала новая родственница, а я и не знаю. И даже не видела её никогда.

- А сколько ей лет?

- Тридцать восемь, вроде, да выглядит - умора, как курёнок. Пианистка хренова!

- Как пианистка?

- Ну, больная она с рождения. Падучая у неё. Тамарка с ней и носилась. Говорят, хорошая пианистка, вроде. Конкурсы там всякие выигрывала. И работать взяли в училище балетное в Мурманске. Компониатором, что ли? Там простых не берут. А сейчас, говорит, уволилась, не хочет больше.

Ничего себе! Сколько событий произошло, пока меня не было: цыгане, Людка. У меня дух захватило. Какой интересный человек приехал! Пообщаться бы. Я посмотрела на часы – уже одиннадцать.

- А скоро она проснётся?

- А я откуда знаю. Устала с дороги. Время-то здесь другое.

Бабушка увела корову на выпас, а я прошла в зал: за дверью спальни было тихо.

Тётку Тамару, младшую бабушкину сестру, я не любила. Она приезжала каждое лето вместе с мужем, молчаливым дядей Аркадием. Бабушка рассказывала, что в молодости у неё был другой жених. Его посадили на год, а тётка быстро выскочила замуж и родила Нинку. Жених вскоре вернулся и откусил изменнице нос. Его потом пришили, но получилась некрасивая кожаная нашлёпка. Тётка Тамара и сама была некрасива. Маленького роста, коренастая, с белесым пухом на голове вместо волос, она везде лезла и орала с утра до вечера: всё корчила из себя городскую, знающую.

- Ой-ой, Фимка, окна у тебя вафратые!- кричала она, не выговаривая свистящие и щипящие звуки.- Фё, трудно помыть, фто ли? Бефдельников у тебя полный дом! Фагнала их и пуфть моют.

Я всегда помогала бабушке, и было обидно за бездельников.

- Ленка, не нафывай бабуфку Фимой, она Ефимия по пафпорту, поняла?- свистящие и щипящие снова слились у неё в один звук. Но все бабушку звали Симой, и к Фиме мы не привыкли.

- Я не виновата, что вы «Сима» не выговариваете.

- Ты пофмотри какая хабалка, а? Я ей - флово, а она – два.

Тётка Тамара всеми командовала, деду Фокину указывала, как есть, куда садиться в собственном доме, бабушку учила стирать белье. Её терпели целый месяц, пока длился отпуск,- родня, куда деваться.

- Ленка, ты фего на крыльце рафулафь?- кричала она.

- А где разуваться?

- Вофле крыльца. Не понятно, фто ли?

Откуда понятно, если мы всегда на крыльце разувались.

Один раз приехала, смотрю, в зале - швейная мастерская: тётка Тамара выволокла из шкафа все пододеяльники и режет их ножницами. Я потихоньку спросила бабушку:

- Она что, дырки в другом месте делает?

- Говорит, у меня все неправильно: ни один пододеяльник к одеялу не подходит: то больше, то меньше. Вот она их и перешивает,- вздохнула бабушка.

Раньше Дризгалович приезжали всей семьей и жили целое лето в двухкомнатной небольшой квартирке Фокиных полностью на их харчах: всё с огорода было своё, да живности полный хлев. Нинка – старшая дочь, красивая, похожая на дядю Аркадия, с мужем и сыном теперь жила в Москве, но родственников по тётке Фиме к себе не пускала. Однажды, когда мне было десять лет, мы с родителями поехали к ней. Нинка встретила нас нелюбезно, водила по магазинам и показывала пальчикам, что мы должны ей купить. А потом тётка Тамара привезла бабушке Симе известие, что я у Нинки по шкафам лазила. Бабушка обиделась на сестру:

- А что-нибудь пропало? Ленка может только книжки брать, читать больно любит, а чужого не возьмёт никогда!

- Нет, ничего не пропало, но Ленка лазила везде.

Я плакала от обиды, а бабушка успокаивала меня, что Нинка, зная горделивый характер моей матери, специально наговорила, рассчитывая, что мы больше к ней не поедем.

У Людки, младшей, с детства были страшные приступы эпилепсии. Отец мой рассказывал, бывало, бегали с казармскими детьми во дворе: четверо мальчишек Фокиных и две Дризгалович, и вдруг Людка падала на траву, её выкручивало, било в судорогах, она писалась, а изо рта шла пена. Дети от страха разбегались кто куда. Тётка Тамара засовывала ей в рот ложку и зачем-то накрывала больную детской ванной.

Часы показывали три, а Людка не просыпалась. Я помогала бабушке в огороде и бегала домой.

- Чего метаешься?- спрашивала она.- Завтра её увидишь.

Но ждать до завтра я не могла.

- А ты можешь её разбудить?

- Посмотрим. Как закончу с делами, может, и разбужу,- она рыхлила землю на капустном участке, тяпка так и мелькала в руках.

- А почему ты никогда не поёшь? Баба Вера и мама всё время поют.

Бабушка смутилась, с моей роднёй по матери у неё были натянутые отношения. Они презрительно называли её малахольной и безалаберной, и когда злились на меня, говорили:

- У-у-у, в Фокиных пошла. Чистая Симуха!

- Ну, почему я не пою? Пою,- и слабеньким голосом она неуверенно затянула.- Ходит па-арень по дере-евне мимо до-ома моего-о...

После огорода я присела отдохнуть на крыльцо. У цыган напротив - шумно. Катя стояла посередине двора и что-то кричала. Две рослые крепкие девушки, похожие на неё, принесли детскую металлическую ванну, поставили у крыльца и налили в неё ледяную воду из колонки. Потом насыпали стирального порошка и стали макать туда цветные широченные юбки и ещё какие-то тряпки. Стирать они явно не умели. Невыжатое белье кидали прямо на крыльцо. Перемочив огромную партию, девушки вылили воду на тропинку и понесли ванну к колонке. Потом, набрав чистой воды, они бегали к крыльцу за мокрыми вещами и снова макали их в ванну, изображая полоскание. Через некоторое время, решив, что этого достаточно, девушки стали набрасывать невыжатое и ещё мыльное белье на забор вокруг их дома. Меня позабавила такая стирка. Скоро забор закончился, и цыганки перебежали к нашему. Не спросив разрешения и не обращая на меня никакого внимания, с размаху они шлёпали бельё на колья. Мыльные брызги, перламутром сверкая на солнце, летели в разные стороны, и, наконец, попали на меня.

- Что вы делаете?- крикнула я.- А ну, аккуратнее!

Девушка помоложе и пониже ростом, внимательно посмотрела на меня, и смело спросила:

- А ты кто, девушка?

- Я внучка бабушки Симы.

Цыганки поворковали между собой, бросили остатки белья в ванну, и, быстро пройдя через калитку, сели со мной на крыльцо. Они оказались дочерьми Кати, ту, что помоложе, звали Зарой, а вторую Наташей. Заре было всего тринадцать лет, но она уже оформилась во взрослую девушку с полными бедрами и высокой грудью, Наташа была тоньше, выше ростом, молчаливее и спокойнее, и оказалась старше меня на год. Зара всё время тараторила:

- А ты когда приехала? Ты далеко живёшь, да? Сколько тебе лет? Ты Лена, да? Ты волосы красила, да?

Я не успевала ответить на первый вопрос, а она уже задавала второй. Наташа только смеялась и, стесняясь, прикрывала губы рукой. Оказалось, у Кати одиннадцать детей, повзрослевшие – Замир, Соня, Наташа и Зара - жили с нею, а год назад она родила ещё мальчиков-близнецов. Остальные дети успели обзавестись семьями. Кроме Замира, никто в семье не работал. Катя с утра забирала близнецов и с дочерьми ехала на колхозный рынок промышлять гаданием.

Молодые цыганки мне понравились своей непосредственностью. Увидев бабушку Симу, они, как испуганные воробышки, вспорхнули с крыльца, схватили ванну с бельём и убежали домой.

Бабушка села рядом, вытерла пот со лба:

- Чего они тут начирикали? Хорошие девчонки, только живут по-своему, по-цыгански. Смотри, как бельё накидали на грязный забор. И стирать-то не умеют.

Снова появилась Наташа. Она сняла с забора мокрую юбку, стала мыть ею своё крыльцо.

- Лихо!- засмеялась бабушка.

В пять часов она разбудила Людку. Та с час возилась в спальне и, наконец, вышла в зал.

- Это Ленка – старшая Шуркина. Сами-то на Камчатке живут, а она учится здесь.

Людка протянула мне руку, и очень этим понравилась. Но её внешний вид шокировал. Выглядела она странно: альбиноска, совершенно не развитая по женскому типу, похожая на мальчика лет четырнадцати, она и правда напоминала небольшую курочку-подростка, и была маленькая и некрасивая, как мать, даже волосы на голове - белым пухом. Мы втроём сели в зале за стол, накрытый бархатной малиновой скатертью, на диване и креслах были такие же покрывала, а на дверях - шторы. Бабушка включила телевизор. Сначала я чувствовала себя скованно. Людка разговаривала грубовато, низким голосом, а когда смеялась, раскатисто и с громким гыканьем, сразу привлекала внимание окружающих. Меня интересовали балетное училище и классическая музыка, но я не всегда понимала, о чём Людка рассказывает, она выражалась путано, непонятно, и часто вообще не про то, о чём я спрашивала. Вдруг Людка побледнела, наклонилась в мою сторону, глаза её страшно расширились, взгляд поплыл, а правая рука стала неестественно выкручиваться в обратную сторону. Я испугалась, а бабушка схватила Людку и крикнула мне:

- Иди отсюда, не смотри! Приступ у неё.

Я побежала за дедом Фокиным.

- Приветила на свою голову!- бросил он на пути к дому.- Своих отнянчили, теперя на старости лет будем чужих нянчить.

Минут через сорок дед повесил на забор мокрый матрац. Уставшая и обессиленная вышла бабушка.

- Ну-у? И как тебе?- спросил дед.- Помогаешь всем, а потом вон чё... Тебе что Катя сказала? Погибнешь ты через свою доброту.

- Да не верю я цыганам. Куда деваться, племянница, всё-таки.

- Мать у ней есть, пусть и сидит.

- Видишь, не заладилось у них что-то с Тамаркой,- вздохнула бабушка.

- Да понятно, что не заладилось. Людка-то ненормальная, не видишь разве.

- Пусть погостит немного, а там посмотрим.

Смотреть пришлось недолго, Людка явилась для нашей семьи чёрным предвестником трагических событий, и даже больше – демоном-разрушителем.

(Продолжение следует)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Присоединяйтесь к обсуждению

Вы можете написать сейчас и зарегистрироваться позже. Если у вас есть аккаунт, авторизуйтесь, чтобы опубликовать от имени своего аккаунта.

Гость
Ответить в этой теме...

×   Вставлено с форматированием.   Восстановить форматирование

  Разрешено использовать не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отображать как обычную ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставлять изображения напрямую. Загружайте или вставляйте изображения по ссылке.


  • Похожий контент

    • Раиса Аркадьевна
      От Раиса Аркадьевна
      Отпечатан «Исторический путеводитель по Петропавловску-Камчатскому»
      Автор «Исторического путеводителя по Петропавловску-Камчатскому» — камчатский краевед Александр Петрович Пирагис. Это его шестая по счету книга краеведческой тематики.
      В «Историческом путеводителе» рассказывается о 280-­летней истории города Петропавловска-Камчатского — самого восточного форпоста России, возникшего в 1740 году на берегах Тихого океана.
      Последовательно освещаются основные периоды жизни города и его роль в обеспечении и поддержке морских кругосветных плаваний XVIII–XIX веков; в защите восточных границ России в XIX и XX веках; в промышленном, сельскохозяйственном и культурном освоении дальневосточной окраины страны.
      Также рассказывается о том, как застраивалась городская территория; об исторических памятных местах; приводятся сведения о почетных гражданах Петропавловска-Камчатского.
      Книга объемом 408 страниц содержит 13 глав: «Авачинская губа — колыбель Петропавловска-Камчатского», «Петропавловск и иностранные кругосветные плавания (XVIII–XIX века)», «Петропавловск и русские кругосветные плавания (XIX век)», «Петропавловская оборона (1854 год)», «От забвения до расцвета: Петропавловск с середины XIX века по 1916 год», «Петропавловск в 1917–1922 годах», «Заштатный городок: Петропавловск с конца 1922 года по 1956 год», «"Золотой век" Петропавловска-Камчатского (1956–1991 годы)», «Петропавловск-Камчатский в новейшей истории», «Петропавловск-Камчатский: что где было», «Улицы и площади Петропавловска-Камчатского рассказывают», «Памятные места Петропавловска-Камчатского», «Почетные граждане Петропавловска-Камчатского».
      Глава «Петропавловск-Камчатский: что где было» посвящена облику города, рассказу о том, какие предприятия, учреждения находились ранее на том или ином месте. Будучи старожилом города, А. П. Пирагис упоминает немало забытых названий, останавливается на интересных фактах возникновения и исчезновения деталей инфраструктуры, публикует свои снимки города, сделанные в 1960-­х и более поздних годах.
      Книга снабжена авторским предисловием, именным указателем, ссылками на использованные литературные и архивные источники, фотографиями.
      «Исторический путеводитель по Петропавловску-Камчатскому» выпущен издательством «Камчатпресс» при финансовой поддержке Министерства культуры Камчатского края.
      Поздравляю Александра Петровича Пирагиса с изданием его новой книги!

    • Петрович
      От Петрович
      Станислав Петрович Кожан, спасибо!
      Вышла в свет еще одна моя книга. Но о ней чуть позже. За последние двадцать лет на Камчатке сложилась уникальная ситуация, когда издательством  книг о Камчатке, ее людях и ее истории в основном занимается только одно коммерческое предприятие — холдинговая компания "Новая книга", возглавляемая ее президентом Станиславом Петровичем Кожаном. Речь идет не о заказных изданиях, а о публикациях книг, спонсируемых компанией. Не будь этого бескорыстного меценатства, наш мир не увидел бы десятки интересных книг о нашем крае. Такое серьезное отношение к популяризации исторического прошлого полуострова заслуживает благодарности.
      "Камчатка в лицах, XVII–XXI вв. Краткий биографический справочник" — так названа моя книга. Идея написания справочника не родилась спонтанно. Изданию предшествовала многолетняя работа (практически несколько десятилетий) по сбору и систематизации накопленных исторических материалов. Только набранный достаточный массив информации позволил сесть за стол, досконально изучить все, что написано в разных печатных изданиях и архивных документах о каждом человеке, выявить противоречия и устранить их, отслоить устаревшую информацию и добавить недостающую. Факты, особенно касающиеся камчатского периода биографий, приходилось выбирать из многих источников.
      О причинах и обстоятельствах, подвигнувших к созданию справочника, можно сказать: это дефицит информации о лицах, связанных с Камчаткой в XX веке, разбросанность по изданиям сведений о персоналиях XVII–XXI веков, необходимость сохранить уже накопленную информацию о них, а также нарушить стереотип о якобы еще не сложившемся пласте знатных людей Камчатки ХХ века.
      Главная цель издания — воздать должное нашим славным предшественникам, воскресить в памяти их имена и рассказать о знатных современниках. Энтузиастов, которые пожелают расширить круг знатных лиц полуострова, продолжить поиски достойных, но по каким-то причинам преданных забвению камчатцев, еще ждут новые открытия.
      Александр Пирагис
    • Раиса Аркадьевна
      От Раиса Аркадьевна
      Вышла в свет книга воспоминаний «Исповедь в шипах и розах» (автор С. Я. Шарупич)
      На прошлой неделе, накануне объявления нерабочих дней с 30 марта по 5 апреля, типография ООО «Камчатпресс» отпечатала книгу воспоминаний С. Я. Шарупич «Исповедь в шипах и розах».
      От души поздравляю Сальму Яновну Шарупич (мою маму) с выходом в свет её замечательных воспоминаний!


    • Александр
      От Александр
      В рамках нашего камчатского литературного форума работает специализированная тема для любителей камчатской поэзии. В данной теме публикуем стихи о Камчатке, поэтические произведения, посвященные полуострову Камчатка!
      Одно правило: публикуем только стихотворения собственного сочинения!
      Информация о поэтических сборниках, сборниках стихов и книгах камчатских поэтов, выпущенных на Камчатке (и не только) в разное время: художественная литература Камчатки — поэзия камчатских авторов (электронный каталог книг).
      P. S. Хороша, ах хороша на Камчатке черемша!
      Смежная тема на нашем форуме:
    • Александр
      От Александр
      Стихотворения камчатских поэтов (не о Камчатке)
      Данная тема нашего камчатского форума создана специально для публикации написанных камчатцами стихотворений, не посвященных Камчатке.
      Стихи и песни о Камчатке в этой литературной теме:


×
×
  • Создать...

Важная информация

Продолжая использовать сайт, Вы даете согласие на обработку файлов cookie, пользовательских данных. Политика конфиденциальности

Вверх