Перейти к содержанию
Вход  
Елена Шантова

Елена Шантова. Людка. Повесть

Рекомендуемые сообщения

Елена Шантова

Елена Шантова. Людка

Глава 1. Приезд Людки

Я заканчивала второй курс педагогического училища, и к бабушке Симе и деду Фокину приезжала редко. Когда сошёл снег и подсохли дороги, до колеи в пояс развороченные в распутицу, потянуло в родовой дом, на железнодорожную казарму. Так называлось местечко за городом, где в пятидесятые построили два одноэтажных дома для путевых обходчиков: на две семьи и на пять. Дома стояли в общем дворе, но каждая семья имела ещё и свой небольшой дворик возле крыльца. А посередине возвышалась любимица всех поколений казармских детей - старая водопроводная колонка.

Я сошла с рабочей электрички, её здесь называли вагончиком, и медленно, уделяя внимание каждой тропинке, смакуя приметы детства, шла на казарму. Начинался тёплый май, травы только стали подниматься, и скошенные осенью луга были похожи на новые зелёные паласы. Сады заневестились, распространяя в округе тонкий аромат весны. Казарма уже показалась за железной дорогой. Перейдя по деревянному настилу через полотно путей, я оказалась в родных местах. Здесь было тихо, никто не бегал, не шумел, последние внуки выросли, и жизнь старших представителей семей текла теперь спокойно и размеренно, в хлопотах по хозяйству.

Я подходила всё ближе и ближе. Вот он двор. Здесь всегда было много детей. Раньше в школу ездили на паровозе за семь километров. В моё детство мы жили на казарме только летом. Больше всех было нас, Фокиных, - восемь внуков. Мы бегали по двору, играли, кувыркались на сене, плясали босые под дождём, прятались в кукурузных полях. За нами никто не следил. Я хорошо помню этот шальной, пьянящий ветер свободы, который целыми днями свистел в ушах. Поздно вечером, чёрные от пыли и загара, с разодранными в кровь коленками, мы пытались незаметно пробраться в дом, но бабушка вылавливала нас и отправляла в баню, которую специально каждый вечер топил дедушка Фокин. Потом, чистые и румяные, мы ужинали варёной картошкой с парным молоком и ещё долго куролесили в спальне, где стелились вповалку на полу. Когда бабушка вконец с нами выматывалась, раздавала родителям, но не надолго. Через неделю мы снова появлялись на казарме чистые, причёсанные, с зажившими синяками и ссадинами.

Мои воспоминания неожиданно прервала цыганка, которая прошла по общему двору. Она была босая, не молодая уже, но стройная, в широких цветастых юбках и красном платке, туго перевитом на затылке с чёрными блестящими волосами. Увидев меня, она горделиво повела плечами и скрылась в соседнем доме. Раньше сюда не ходили цыгане, и я поспешила предупредить бабушку, но в квартире никого не оказалось.

Хозяйственные постройки и огороды ютились за общим двором. Дедушка Фокин сосредоточенно копошился в бане, а бабушка Сима носилась по огороду, ухаживая за молодыми посадками: то поливала их, то подвязывала. Всё делала спонтанно, наскоком. Наблюдая за ней, я невольно вспомнила слова другой моей бабушки:

- У Симухи, как всегда: прыг-скок, мозги наискосок! Пойду в поле картошку полоть на рассвете, до жары, гляжу,- мчится с мотыгой. Здорово, говорю, сватья. Она только рукой махнёт и – мимо. Через час – ба-а,- назад! Ни здрасьте тебе, ни досвидания. Потом зайду на её огород: по кусту там, сям выдрано, а остальное - потоптано. Вот и вся прополка!

Увидев меня, бабушка Сима обрадовалась:

- Всё, Ленка. Пошли чай пить.

- Я сейчас цыганку во дворе видела.

- Это Катя,- бабушка сняла рабочий халат и повесила на гвоздь в сарайке, ополоснув руки в бочке с водой, повела меня в дом.- Старший сын у неё на железную дорогу устроился, и ему дали комнату Бородиных. Они всей семьёй туда въехали. Там целый табор.

- Но они же воровать будут.

- Ну что ты. Цыгане не воруют у соседей, но шумно стало: как возьмутся петь, - захочешь, а не уснёшь.

За четыре месяца в доме ничего не изменилось, и даже полы никто не мыл. На кухонном столе - клеёнка в беспорядочной сеточке порезов, в них крошки. Бабушке некогда уборкой заниматься: хозяйство большое, а силы давно не те.

В электрическом чайнике вскипела вода, бабушка разлила её по чашкам, и добавила золотистую заварку.

- Чай не пил, – откуда сила, чай попил, – совсем ослаб,- смеётся она беззубым ртом.- Ну, рассказывай, как поживаешь? Учишься?

Она налила чай в блюдце, поверхность воды, остывая, подёргивалась тонким парком. В чашке, где чай горячее, она мочила сухарик, грызла его и громко запивала из блюдца. Сколько я ни пробовала так пить, не получалось: блюдечко наклонялось в стороны, и чай проливался. Поэтому, обжигаясь, я пила из чашки.

- Нормально всё. Как вы тут? Олежка?

- Да мы-то что? Живём себе, хлеб жуём. Корова, хозяйство. Олежка в училище стипенсию получает.

- Вы – пенсию, а он – стипенсию?

Олежка – её внук от младшего сына, а мне двоюродный брат. Родители его развелись, и давно жили новыми семьями. Младшая сестра Оксанка осталась с матерью, а Олежку так и вырастили бабка с дедом.

- Людка приехала вчера,- бабушка подлила себе чая и с удовольствием хлюпала его из блюдечка. Она родилась на Севере в местечке Имандра, что под Мурманском, и в семье было принято много чаёвничать.

- Какая Людка?- удивилась я.

- Здрасьте. Дризгалович - сестры моей Тамарки. С матерью у них не заладилось что-то,- она громко потягивала чай.- Приехала без объявления, можно, говорит, поживу, тётя Фима. А куда я её, выгоню, что ли? Ну, поживи, говорю, ладно.

- И где она?

- Да спит, вон, в спальне. Вторые сутки уж.

Вот так новость! У меня приехала новая родственница, а я и не знаю. И даже не видела её никогда.

- А сколько ей лет?

- Тридцать восемь, вроде, да выглядит - умора, как курёнок. Пианистка хренова!

- Как пианистка?

- Ну, больная она с рождения. Падучая у неё. Тамарка с ней и носилась. Говорят, хорошая пианистка, вроде. Конкурсы там всякие выигрывала. И работать взяли в училище балетное в Мурманске. Компониатором, что ли? Там простых не берут. А сейчас, говорит, уволилась, не хочет больше.

Ничего себе! Сколько событий произошло, пока меня не было: цыгане, Людка. У меня дух захватило. Какой интересный человек приехал! Пообщаться бы. Я посмотрела на часы – уже одиннадцать.

- А скоро она проснётся?

- А я откуда знаю. Устала с дороги. Время-то здесь другое.

Бабушка увела корову на выпас, а я прошла в зал: за дверью спальни было тихо.

Тётку Тамару, младшую бабушкину сестру, я не любила. Она приезжала каждое лето вместе с мужем, молчаливым дядей Аркадием. Бабушка рассказывала, что в молодости у неё был другой жених. Его посадили на год, а тётка быстро выскочила замуж и родила Нинку. Жених вскоре вернулся и откусил изменнице нос. Его потом пришили, но получилась некрасивая кожаная нашлёпка. Тётка Тамара и сама была некрасива. Маленького роста, коренастая, с белесым пухом на голове вместо волос, она везде лезла и орала с утра до вечера: всё корчила из себя городскую, знающую.

- Ой-ой, Фимка, окна у тебя вафратые!- кричала она, не выговаривая свистящие и щипящие звуки.- Фё, трудно помыть, фто ли? Бефдельников у тебя полный дом! Фагнала их и пуфть моют.

Я всегда помогала бабушке, и было обидно за бездельников.

- Ленка, не нафывай бабуфку Фимой, она Ефимия по пафпорту, поняла?- свистящие и щипящие снова слились у неё в один звук. Но все бабушку звали Симой, и к Фиме мы не привыкли.

- Я не виновата, что вы «Сима» не выговариваете.

- Ты пофмотри какая хабалка, а? Я ей - флово, а она – два.

Тётка Тамара всеми командовала, деду Фокину указывала, как есть, куда садиться в собственном доме, бабушку учила стирать белье. Её терпели целый месяц, пока длился отпуск,- родня, куда деваться.

- Ленка, ты фего на крыльце рафулафь?- кричала она.

- А где разуваться?

- Вофле крыльца. Не понятно, фто ли?

Откуда понятно, если мы всегда на крыльце разувались.

Один раз приехала, смотрю, в зале - швейная мастерская: тётка Тамара выволокла из шкафа все пододеяльники и режет их ножницами. Я потихоньку спросила бабушку:

- Она что, дырки в другом месте делает?

- Говорит, у меня все неправильно: ни один пододеяльник к одеялу не подходит: то больше, то меньше. Вот она их и перешивает,- вздохнула бабушка.

Раньше Дризгалович приезжали всей семьей и жили целое лето в двухкомнатной небольшой квартирке Фокиных полностью на их харчах: всё с огорода было своё, да живности полный хлев. Нинка – старшая дочь, красивая, похожая на дядю Аркадия, с мужем и сыном теперь жила в Москве, но родственников по тётке Фиме к себе не пускала. Однажды, когда мне было десять лет, мы с родителями поехали к ней. Нинка встретила нас нелюбезно, водила по магазинам и показывала пальчикам, что мы должны ей купить. А потом тётка Тамара привезла бабушке Симе известие, что я у Нинки по шкафам лазила. Бабушка обиделась на сестру:

- А что-нибудь пропало? Ленка может только книжки брать, читать больно любит, а чужого не возьмёт никогда!

- Нет, ничего не пропало, но Ленка лазила везде.

Я плакала от обиды, а бабушка успокаивала меня, что Нинка, зная горделивый характер моей матери, специально наговорила, рассчитывая, что мы больше к ней не поедем.

У Людки, младшей, с детства были страшные приступы эпилепсии. Отец мой рассказывал, бывало, бегали с казармскими детьми во дворе: четверо мальчишек Фокиных и две Дризгалович, и вдруг Людка падала на траву, её выкручивало, било в судорогах, она писалась, а изо рта шла пена. Дети от страха разбегались кто куда. Тётка Тамара засовывала ей в рот ложку и зачем-то накрывала больную детской ванной.

Часы показывали три, а Людка не просыпалась. Я помогала бабушке в огороде и бегала домой.

- Чего метаешься?- спрашивала она.- Завтра её увидишь.

Но ждать до завтра я не могла.

- А ты можешь её разбудить?

- Посмотрим. Как закончу с делами, может, и разбужу,- она рыхлила землю на капустном участке, тяпка так и мелькала в руках.

- А почему ты никогда не поёшь? Баба Вера и мама всё время поют.

Бабушка смутилась, с моей роднёй по матери у неё были натянутые отношения. Они презрительно называли её малахольной и безалаберной, и когда злились на меня, говорили:

- У-у-у, в Фокиных пошла. Чистая Симуха!

- Ну, почему я не пою? Пою,- и слабеньким голосом она неуверенно затянула.- Ходит па-арень по дере-евне мимо до-ома моего-о...

После огорода я присела отдохнуть на крыльцо. У цыган напротив - шумно. Катя стояла посередине двора и что-то кричала. Две рослые крепкие девушки, похожие на неё, принесли детскую металлическую ванну, поставили у крыльца и налили в неё ледяную воду из колонки. Потом насыпали стирального порошка и стали макать туда цветные широченные юбки и ещё какие-то тряпки. Стирать они явно не умели. Невыжатое белье кидали прямо на крыльцо. Перемочив огромную партию, девушки вылили воду на тропинку и понесли ванну к колонке. Потом, набрав чистой воды, они бегали к крыльцу за мокрыми вещами и снова макали их в ванну, изображая полоскание. Через некоторое время, решив, что этого достаточно, девушки стали набрасывать невыжатое и ещё мыльное белье на забор вокруг их дома. Меня позабавила такая стирка. Скоро забор закончился, и цыганки перебежали к нашему. Не спросив разрешения и не обращая на меня никакого внимания, с размаху они шлёпали бельё на колья. Мыльные брызги, перламутром сверкая на солнце, летели в разные стороны, и, наконец, попали на меня.

- Что вы делаете?- крикнула я.- А ну, аккуратнее!

Девушка помоложе и пониже ростом, внимательно посмотрела на меня, и смело спросила:

- А ты кто, девушка?

- Я внучка бабушки Симы.

Цыганки поворковали между собой, бросили остатки белья в ванну, и, быстро пройдя через калитку, сели со мной на крыльцо. Они оказались дочерьми Кати, ту, что помоложе, звали Зарой, а вторую Наташей. Заре было всего тринадцать лет, но она уже оформилась во взрослую девушку с полными бедрами и высокой грудью, Наташа была тоньше, выше ростом, молчаливее и спокойнее, и оказалась старше меня на год. Зара всё время тараторила:

- А ты когда приехала? Ты далеко живёшь, да? Сколько тебе лет? Ты Лена, да? Ты волосы красила, да?

Я не успевала ответить на первый вопрос, а она уже задавала второй. Наташа только смеялась и, стесняясь, прикрывала губы рукой. Оказалось, у Кати одиннадцать детей, повзрослевшие – Замир, Соня, Наташа и Зара - жили с нею, а год назад она родила ещё мальчиков-близнецов. Остальные дети успели обзавестись семьями. Кроме Замира, никто в семье не работал. Катя с утра забирала близнецов и с дочерьми ехала на колхозный рынок промышлять гаданием.

Молодые цыганки мне понравились своей непосредственностью. Увидев бабушку Симу, они, как испуганные воробышки, вспорхнули с крыльца, схватили ванну с бельём и убежали домой.

Бабушка села рядом, вытерла пот со лба:

- Чего они тут начирикали? Хорошие девчонки, только живут по-своему, по-цыгански. Смотри, как бельё накидали на грязный забор. И стирать-то не умеют.

Снова появилась Наташа. Она сняла с забора мокрую юбку, стала мыть ею своё крыльцо.

- Лихо!- засмеялась бабушка.

В пять часов она разбудила Людку. Та с час возилась в спальне и, наконец, вышла в зал.

- Это Ленка – старшая Шуркина. Сами-то на Камчатке живут, а она учится здесь.

Людка протянула мне руку, и очень этим понравилась. Но её внешний вид шокировал. Выглядела она странно: альбиноска, совершенно не развитая по женскому типу, похожая на мальчика лет четырнадцати, она и правда напоминала небольшую курочку-подростка, и была маленькая и некрасивая, как мать, даже волосы на голове - белым пухом. Мы втроём сели в зале за стол, накрытый бархатной малиновой скатертью, на диване и креслах были такие же покрывала, а на дверях - шторы. Бабушка включила телевизор. Сначала я чувствовала себя скованно. Людка разговаривала грубовато, низким голосом, а когда смеялась, раскатисто и с громким гыканьем, сразу привлекала внимание окружающих. Меня интересовали балетное училище и классическая музыка, но я не всегда понимала, о чём Людка рассказывает, она выражалась путано, непонятно, и часто вообще не про то, о чём я спрашивала. Вдруг Людка побледнела, наклонилась в мою сторону, глаза её страшно расширились, взгляд поплыл, а правая рука стала неестественно выкручиваться в обратную сторону. Я испугалась, а бабушка схватила Людку и крикнула мне:

- Иди отсюда, не смотри! Приступ у неё.

Я побежала за дедом Фокиным.

- Приветила на свою голову!- бросил он на пути к дому.- Своих отнянчили, теперя на старости лет будем чужих нянчить.

Минут через сорок дед повесил на забор мокрый матрац. Уставшая и обессиленная вышла бабушка.

- Ну-у? И как тебе?- спросил дед.- Помогаешь всем, а потом вон чё... Тебе что Катя сказала? Погибнешь ты через свою доброту.

- Да не верю я цыганам. Куда деваться, племянница, всё-таки.

- Мать у ней есть, пусть и сидит.

- Видишь, не заладилось у них что-то с Тамаркой,- вздохнула бабушка.

- Да понятно, что не заладилось. Людка-то ненормальная, не видишь разве.

- Пусть погостит немного, а там посмотрим.

Смотреть пришлось недолго, Людка явилась для нашей семьи чёрным предвестником трагических событий, и даже больше – демоном-разрушителем.

(Продолжение следует)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений зарегистрируйтесь или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти
Вход  

  • Похожие темы на форуме

    • Александр
      От Александр
      В рамках нашего камчатского литературного форума работает специализированная тема для любителей камчатской поэзии. В данной теме публикуем стихи о Камчатке, поэтические произведения, посвященные полуострову Камчатка!
      Одно правило: публикуем только стихотворения собственного сочинения!
      Информация о поэтических сборниках, сборниках стихов и книгах камчатских поэтов, выпущенных на Камчатке (и не только) в разное время: художественная литература Камчатки — поэзия камчатских авторов (электронный каталог книг).
      P. S. Хороша, ах хороша на Камчатке черемша!
      Смежная тема на нашем форуме:
    • Александр
      От Александр
      Стихотворения камчатских поэтов (не о Камчатке)
      Данная тема нашего камчатского форума создана специально для публикации написанных камчатцами стихотворений, не посвященных Камчатке.
      Стихи и песни о Камчатке в этой литературной теме:
    • Александр
      От Александр
      Какую книгу вы сейчас читаете или только что прочли? Рассказываем о прочитанных книгах.
      Камчатский интернет-ресурс, где размещена информация о камчатских книгах: библиографическое описание, содержание книги, об авторе, обложка.
    • Петрович
      От Петрович
      Ушел из жизни Александр Александрович Харитановский
      8 сентября 2017 года в Курске скончался почетный гражданин города, ветеран Великой Отечественной войны, известный писатель Александр Александрович Харитановский (30.09.1923–08.09.2017).
      С 1950 года по 1979 год он работал в ТАСС, в том числе с 1956 года по 1966 год — корреспондентом ТАСС на Камчатке. В 1960 году вышла его книга "Человек с железным оленем" о камчатском путешественнике Глебе Травине, проехавшем в 1928–1931 годах на велосипеде вдоль границы СССР. А. А. Харитановский — автор более 20 книг. В 2010 году вышло собрание сочинений А. А. Харитановского в четырех томах.


×